Деревья, растения и птицы

***Фото: pibig.info. Неутомимый дятел***

Наши дома — рядом с природой. Раньше тут было болото, и лес с этой стороны почти не беспокоили. Так он сохранил свою первозданность. Во Всеволожском лесничестве подсказали, что первозданным в Ленинградской области можно называть только Вепсский лес (он раскинулся в Подпорожском, Лодейнопольском, Тихвинском и Бокситогорском районах). Когда углубляешься в нашу чащу, с лесничими хочется спорить.

В конце улицы Невской пересекаем проезжую часть, входим в летний лес и поворачиваем налево, справа остается речка Зиньковка (Смольный ручей). Чем дальше продвигаемся по тропинке, тем глубже хочется дышать. Лес живой! Аромат хвои, листьев и всевозможных трав просто пьянит.

В нашем раю растут разные деревья. Сосна, как говорят лесничие, — лесообразующая порода, она занимает 38 процентов площади, ель – 31 процент, береза – 24, осина – шесть. И лишь один процент приходится на деревья других пород.

В лесу и на болоте растет розово-сиреневый кипрей, из которого путем ферментирования можно сделать Иван-чай. Его пила вся Европа, он очень полезен. В ельнике можно увидеть белые цветы, это кислица. Есть у нас также таволга, папоротник, хвощ, пижма и другие растения. И, конечно же, грибы. В конце лета и в начале осени на лесных тропинках часто встречаются радостные люди с полными лукошками, это грибники возвращаются с тихой охоты. У нас растут белые грибы, подосиновики, подберезовики, лисички, опята, строчки и сморчки…

Слышится пение птиц, это соловьи и дрозды. В лесу также водятся синицы, совы и другие птицы, отдельно упомянем хищников – ястребов и орлов.

А вот стучит по стволу дятел, так он добывает себе корм — насекомых-вредителей, засевших в больных и сухих деревьях. Для них эта птица – своего рода доктор. Дятел выклевывает личинок, червячков и жучков, от чего занедужившему дереву становится легче и лучше. А для самого пернатого врача это тяжелая работа.

Постоянная долбежка сотрясает голову, поэтому, подсказывают орнитологи, дятлы живут меньше других птиц. Интересно и то, что лесной долбильщик – птица не перелетная. Если дятел привык к какому-то лесу, он уже не покидает его. Так что дятел – это своего рода патриот, в наш стремительный век, когда все пришло в движение и все куда-то переезжают, у него можно поучиться постоянству и любви к месту своего обитания.

Фабрика кислорода

Около 9 часов вечера около последних домов на улице Доктора Сотникова заходим на тропинку, «бегущую» вдоль леса, и неожиданно слышим гул машин. Это шум КАДа, кольцевой автодороги Петербурга. Днем его не слышно, а вечером, когда осенний воздух более влажный и лучше передает звуки, трасса напоминает нам о себе.

На следующий день идем по тропинке внутри леса и никакого шума машин не слышим. Зато поют птицы! Их голосов не так много, как весной и летом, но они есть, хотя на календаре 15 ноября.

В предшествующие дни термометр приближался к отметке плюс 10. Говорят, это аномалия, но на перешейке между Балтикой и Ладогой уже не удивляешься никаким перепадам. В конце октября – начале ноября выпал снег, похолодало, однако не было уверенности, что это надолго. Так и вышло. Снег стаял, листья опали и вернулось тепло.

Продолжает стучать дятел. Летом было удачей увидеть белок, а тут «пролетает» целая стайка! Одна пушистая красавица остается на подвесной кормушке. Пытаемся ее сфотографировать, но тут прибегает веселый песик и спугивает нашу «модель».

«Они давно знакомы, — уверенно говорит подошедшая хозяйка, — видите, как общаются!» Песик радостно виляет хвостом, а белочка никуда не убегает, зацепилась на сосновом стволе вниз мордочкой и смотрит. Похоже, они и правда знакомы…

Как здорово, что под боком у пятимиллионного города живет такой чудный лес! Мы к нему привыкли, считаем своим и не задумываемся, что наш зеленый друг – это еще и круглогодичная фабрика кислорода. Лес очищает воздух от вредных веществ, пыли и аэрозолей. Подсчитано, что один хвойный гектар может осадить 35 тонн пыли в год. Лиственный – до 70 тонн. Это совсем не лишне для города, зажатого КАДом, ЗСД и поглощающего автомобильные выхлопы многочисленных улиц…

Этажи зверьков и ярусы растений

***Фото: Григорий Михайлов / «Cедьмая перемена»***

Мы продолжаем прогулку по лесу. Справа от нашей тропинки жители Южного установили разнообразные кормушки. К ним спускаются белки и тут же взлетают вверх по стволам, только пушистый хвост успевает мелькнуть.

В лесу также живут ежи обыкновенные, зайцы-беляки (их видели на краю чащи, когда только начиналось строительство домов на улице Доктора Сотникова), лисицы и кабаны. Кроме того, в лесах Ленинградской области водятся лоси, волки и бурые медведи.

У птиц и зверьков в нашем лесу есть свои этажи. Мышки живут в корнях, в самом низу. Разные птицы, вроде соловья, вьют свои гнездышки прямо на земле. Дрозды – повыше, на кустарниках. Дупляные птицы – дятел, синички, совы – еще выше. На разной высоте по стволу дерева и на самом верху селятся хищники – ястребы и орлы.

Собственные этажи есть и у зеленых обитателей чащи. Они называются ярусами, их образует вся совокупность растений, имеющихся в лесу.

Первый ярус – главный древесный полог. Его высота доходит 30 и даже более метров. Это сосна, ель, береза, осина. Второй ярус – подрост этих культур, то, из чего в будущем будет состоять лес. Третий ярус – подлесок. В него входят ива, рябина и лещина, или орешник – род кустарников (реже – деревьев) семейства Березовые. Эти растения никогда не выйдут в первый ярус. Четвертый ярус – травяной покров, пятый – мхи и лишайники.

Все это природное многообразие и опьянило нас, когда вступили на лесную тропинку. Вдыхая аромат вечности, мы потеряли ощущение времени и неожиданно обнаружили, что идем уже по зимнему лесу. Перед Новым годом тропинки начало припорашивать снегом. Он валил все сильнее и укутал белым одеялом весь нижний ярус леса, лег украшением на лапы елей и ветви других деревьев. Зимний лес превратился в сказочный. И по его дорожкам пошли и покатили на лыжах, санках и «ватрушках» счастливые жители Южного.

Лес и зимой душистый. Запах хвои в сочетании с легким морозцем и быстрой ходьбой – самое лучшее, что может быть для нашего организма. Ель и сосна приходят к людям на Новый год. Об этих удивительных культурах мы расскажем подробнее во время следующей прогулки.

Зимнее тепло

В декабре зима про нас забыла. Температура воздуха на пять градусов выше нормы. Ступаешь на лесную тропинку и не хочется верить, что на дворе декабрь. Видно, что к привычной для зимы хвойной зелени вот-вот добавится новая – повсюду пробивается трава. Набухают почки, вот-вот распустятся цветы…

Погода обманывает природу. Но так не может продолжаться всю зиму, рано или поздно все равно похолодает, выпадет снег. Не опасна ли погодная путаница для доверчивых растений? Что станет с травой, цветами, с набухшими почками и листьями?

Мы уже привыкли к капризам природы в своем крае. И растения тоже их переживут, говорят, у них уже выработался навык такого преодоления. Будь иначе, в нашем лесу мало чего бы осталось. Но можно ли считать естественной такую климатическую путаницу?

Распустившиеся не в сезон растения весной дадут меньше завязей, а могут вообще не зацвести. Невозможно адаптироваться к перепадам температуры, от этого наши зеленые друзья могут занедужить.

Зимнее тепло опасно не только для растений, но и для зверей и рыб. У животных нарушаются естественные биоритмы. Медведи не могут залечь в спячку, а глухари и олени начинают брачные игры – им кажется, что пришла настоящая весна. Мягкой зимой мелкие реки, пруды и озера никак не замерзнут. И некоторые рыбы, откладывающие икру подо льдом в декабре и январе, не могут этого сделать.

Всегда есть опасность понижения температуры без снега, в такие дни промерзают и погибают многолетние посадки, фруктовые деревья.

В новогоднюю ночь температура опустилась ниже нуля. Пошел снег. А в начале января началось похолодание. Зима все-таки к нам пришла. Но продержится она не очень долго. Скоро ее снова сменит «зимняя весна». Так мы и живем, как на качелях.

А летом, если еще можно верить в старые приметы, погода все равно отнимет тепло, которое пришло к нам в декабре. В июне станет холоднее на столько же градусов, на сколько было теплее в первую половину зимы…

Как мы общаемся с зеленым другом?

Фото: Григорий Михайлов / «Седьмая перемена»; thomasdambo.com

В мае в лесу особенно многолюдно. Наш зеленый друг всех принимает и радует своей красотой и свежим воздухом. А что мы даем ему взамен?

Вот у полноводного ручья подмыло корни березы, и ствол рухнул (первый снимок). Его поддержали тоненькие белоствольные деревья. А мы смотрим на это и проходим мимо…

В лесу там и сям валяются павшие деревья. Обычно мы их переступаем и бредем дальше.

У некоторых активистов возникает желание упорядочить этот хаос. Они стаскивают сухие стволы в кучки, распиливают их и т.д. Стоит ли это делать? У нас не парк, и даже не лесопарк. У нас натуральный живой лес. Для него упавшие деревья естественны. Сухостой, трухлявые стволы с дуплами, валежник – среда обитания, родной дом многих животных. Тут же пристраиваются разные растения, грибы.

Это удивительно, но с мертвыми деревьями связана жизнь более половины лесных организмов! И если кто-то из добрых побуждений начинает очищать заросли от упавших стволов, он, сам того не ведая, уничтожает чью-то среду обитания.

Мы вредим лесу и более простым способом. К примеру, везде выбрасываем мусор. Особенно «трогательно» смотрятся валяющиеся салфетки. Или пластик, плавающий в ручье вместе с дикими утками…

Нас становится так много, что двухколейной тропинки уже недостаточно, и мы начинаем ее расширять, топтать черничник и мох в лесу…

Но мы в лесу не только потребители. В свое время рядом с тропинкой жители Южного устроили столовую для птиц. Сейчас кафешки для пернатых появляются и в более отдаленных закоулках.

Очень радует инициатива активистки Марины, которая на тропинке вдоль леса развесила на стволах вот такие мешки (средний снимок). Все начали бросать в них мусор. Особо активные даже относили полные мешки в мусорку, высыпали и возвращали на место. А потом мешки куда-то исчезли…

Лес дает ощущение сказки. Когда-нибудь и на наших тропинках появятся такие же проявления любви к природе, как в лесах Копенгагена. Эту забавную фигуру (третий снимок) и много других сделал и установил художник Томас Дамбо. Он создает их из деревянного мусора, который собирает в городе.

«Осторожно, здесь гадюка!»

— Осторожно, здесь гадюка!!! – кричат дети.

— Спасибо! – улыбаемся мы и идем навстречу ребятам.

— А вы что, ее не видите?! – удивляются они и показывают. – Вот же она!!!

Оборачиваемся и видим рядом с лесной тропинкой спиральный круг и возвышающуюся над ним голову. Оказывается, мы прошли рядом со змеей, не заметили ее! И вполне могли задеть гадюку палкой. «У-у-ух!» — выдыхаем от изумления и небольшого испуга.

— Весеннее солнышко пригрело, и они вылезли погреться, — буднично говорит одна из мам.

— Гадюки в этом месте каждую весну выползают, — добавляет проходящая мимо женщина.

— А вы не боитесь?

— Нет, — говорит она и спокойно шагает в сторону турников на развилке в Орово и Южный. Мы идем за ней.

Гадюка — единственная ядовитая змея нашего леса, есть также медянки и ужи, но они безвредны. Длина гадюки – около 65 сантиметров, голова треугольно-округлой формы. Окраска разная: черная, серебристо-белая, желтовато-бежевая, буро-оливковая (как в нашем случае) и медно-красная.

Змея просыпаются в середине весны и выползает на пни и поваленные деревья. Лежит, греется и наблюдает за происходящим. При угрозе быстро ускользает. И мгновенно накидывается на мелких грызунов, ящериц. Но гадюка сама может стать жертвой, ее загрызают лисы, барсуки, хорьки, кабаны, ежи и заклевывают хищные птицы.

Люди считают гадюку коварным созданием и называют ее именем плохих людей. На самом деле эта змея не такая. Она не нападает на человека первой. Змея, которую мы встретили, вела себя именно так. От небольшого испуга мы вели себя спокойно, и она не выказывала никакого интереса к двуногим существам.

Обычно любая змея при приближении людей уползает сама. Поэтому по лесу ходить надо так, чтобы шаги были слышны. А при встрече с пресмыкающимся не кричать, не размахивать руками и не замахиваться палкой. Нужно остановиться и подождать, пока животное уползет.

Гадюка ядовита, но не смертельно. Ее укус по-настоящему опасен для маленьких детей или людей с серьезными проблемами со здоровьем. Но надо понимать, что зубы змей не стерильны, и рана может оказаться инфицированной. Поэтому лучше всего быть внимательным, видеть, но не трогать ни гадюк, ни безвредных ужей и медянок.

«Шубы» деревьев

Такое впечатление, что зима тоже смотрит в календарь. Ближе к декабрю, как по заказу, пришел холод, навалило очень много снега. Он покрыл почву, мягко лег на хвойные лапы, прилип к веткам лиственных деревьев. Лес стал сказочным.

Мы не усидели дома и отправились на прогулку. Идем и чуть ли не на каждом шагу встречаем людей. Вот две бабушки с палками. Она идет медленно, а другая, более проворная, убежит на какое-то расстояние, а потом возвращается и подбадривает свою подругу.

Тут же идут мамы с колясками и санками-трансформерами с «поджатыми» колесами. У кормушек папа и сын в красивых зимних комбинезонах. Отец смотрит на птиц, а малышу не до них – сел на коленки, загребает руками белый «песок» и со смехом бросает его над собой.

Потом пришел теплый циклон и снег стал таять. На какое-то время в свои права вступила привычная петербургская «весна». На тропинках стало склизко.

А через несколько дней столбик термометра снова опустился ниже нуля! Шагаем по стылому зимнему лесу. Слышатся редкие перечирикивания зимних пташек. Там, где низинка, в месте, где сквозь неровный частокол стволов видятся тощие деревца на болоте, лежит белый нетронутый снег.

Останавливаемся возле дерева. На его стволе видна трещина. Этот шрам – следствие перепада зимней температуры. Так происходит, когда зимой неожиданно наступает оттепель, а потом, чаще ночью, приходит сильный мороз. Он охлаждает «шубы» деревьев, они съеживаются и рвутся.

«Шуба» — это пробковая ткань под корой дерева, она не выпускает из него тепло и не пропускает воздух и воду. «Шуба» даже в лютые холода не дает дереву замерзнуть, а простой перепад температур ее травмирует, и трещины остаются на всю жизнь.

Трещины, которые м видим, образовались не в последние дни. «Шуба» достаточно прочна, и порвать ее может только резкий перепад температур. А в эти декабрьские дни такого скачка не было.

Мы идем домой, а деревья остаются в своей природной сказке. Зимой они спят. Перестают питаться и расти. В таком состоянии расходуется меньше питательных средств и тепла. Это помогает выжить в самую суровую пору.

Лес готовится к зиме

***Фото: Григорий Михайлов / «Седьмая перемена». Золото листьев***

Октябрь, мы идем на прогулку по лесу. На часах 10.30, холодно, но светит солнце. Лес переливается в его лучах разнообразием зеленых и желтых красок.

От дома шагаем вдоль безымянного ручья. На его склоне, нагибаясь к воде, мостятся кустики с бордовыми листьями. Сделать снимок мешает снесенный в воду строительный мешок, беспардонно попадающий в гармонию кадра.

Достигнув общей тропинки, поворачиваем влево, в сторону Орово, и замираем от восторга: на мостике через ручей образовалась желтая дорожка из березовых листьев. Они лежат удивительно ровно, повинуясь творческому замыслу природы. Останавливаемся и делаем снимок (мы его публикуем). Другие люди тоже не проходят мимо – фотографируют осеннюю красоту, дети танцуют на золотой дорожке, подбрасывают листья вверх и смеются.

Достаем из-под соседней елочки припрятанные палочки для скандинавской ходьбы (они не покупные, а сделаны нами из тонкого сушняка) и продолжаем путь за здоровьем и впечатлениями.

Там, где лес плотнее подступает к тропинке, на ней поблескивает лед. Наши палки легко его раскалывают. От дуновенья ветра сильнее вальсируют листья, на секунду превращая природу в подобие космоса. К желтым письмам осени примешиваются влажные капли. Нет, это не привычный для наших мест дождь, а оттаявшие на ветках и стронутые ветром льдинки.

Слышится пение птиц. В солнечную погоду весны и лета оно привычно, а в осенний холод рулады пернатых удивляют. В эту пору поют дрозды, жаворонки и другие пернатые. Их осенние мелодии, конечно же, не сравнятся с захлебывающимися куплетами весны, но в октябре тихое исполнение природных сочинений радует даже больше.

Смотрим на давно привычную тропинку и неожиданно замечаем, что она не чисто земляная. Мы видим втоптанные камушки. Значит, бывшую лесную дорогу раньше поддерживали в рабочем состоянии вот таким способом. И делали все настолько аккуратно, что сразу не замечаешь камешки. Выходит, прозвучавшее недавно предложение подсыпать наши тропинки не такое уж абсурдное, если, конечно, все выполнять не механически, а бережно и с любовью.

Мы шагаем дальше и видим: там, где деревья стоят близко к тропинке, образовались островки листьев. Березовые — ярко-желтые, осиновые — с темной зеленцой, кленовые – разлаписто-щедрые. Лес готовится к зиме…

Дым над лесом

Утром привычно открываем окна. Внутрь квартиры вместо свежего лесного воздуха проникает непонятый запах. Смотрим на деревья и видим дым, он стелется в сторону Южного. Что происходит?

Отправляемся на прогулку и встречаем на тропинке людей, они обсуждают происходящее. Как оказалось, дым стелется полосой со стороны болота, а дальше, в сторону Орово, его уже нет. «Если горит торф, то это надолго», — со знанием дела говорит женщина лет 70.

Вспоминаем, что накануне видел людей в форме МЧС, они шли в сторону леса. Двигаемся дальше и слышим шум насоса, качающего воду. Это работают пожарные. На старой лесной дороге, которая стала нашей тропинкой для прогулок, впервые видим машину. Красный автомобиль огнеборцев спешит на подмогу.

В прошлом выпуске мы уже писали о пожаре, возникшем после пикника. Тогда обгорело несколько деревьев. И вот более серьезное ЧП. Судя по всему, возгорание спровоцировали грибники. В сентябре у любителей «тихой охоты» время добычи, на тропинке то и дело встречаются довольные люди с корзинками и ведрами, заполненными грибами. Возможно, кто-то из них неаккуратно закурил на болоте…

Торфяное болото – часть нашего леса. Оно выполняет целый ряд важных экологических функций, является природным фильтром и регулятором стока воды. Кроме того, торфяное болото аккумулирует углерод в виде органических веществ, снижая тем самым содержание в атмосфере углекислого газа. Здесь много животных, растений и грибов, в том числе охраняемых и промысловых видов.

Через пару дней неспешно бредем по знакомой дорожке. Дыма уже нет. Нас обгоняют бегуны и приверженцы скандинавской ходьбы. У мам и бабушек с колясками скорость другая. Пока дети спят, они любят постоять в лесном затишке. Первые дни сентября были на удивление теплыми и солнечными. Но ингерманландская осень все-таки вступила в свои права. Порывы ветра раскачивают деревья. С них облетают листья, ими уже усыпана вся тропинка…

Лиственница

Август. Вернувшись с отдыха, неспешно бредем по знакомой дорожке. Нас обгоняют бегуны и приверженцы скандинавской ходьбы. У мам и бабушек с колясками скорость другая.

Летом лес намного зеленее. К зимней краске добавилась весенне-летняя – помимо привычных берез, осин и кустарников, расправила свои иголочки лиственница, дерево семейства сосновых. Оно похоже на сосну и ель, но имеет немало отличий.

Лиственница вырастает до 50 метров, диаметр ствола превышает метр. Продолжительность жизни — 300-400 лет, некоторые экземпляры растут в два раза дольше. Ствол дерева прямой, внизу – конусовидный, утолщенный. У взрослых растений он покрыт серо-бурой, толстой, потрескавшейся корой и не отличается от соснового. На однолетних побегах кора светлая, гладкая и блестящая. Ветки лиственницы растут под прямым углом к стволу. На концах они загибаются вверх.

Листья дерева ярко-зеленые, приплюснутые и узкие, их длина – 1,3-4,5 сантиметра. На молодых побегах они располагаются по спирали, а на старых – по 20-40 штук в пучках. Этим лиственница отличается от ели и сосны. У ели иголки растут поодиночке. Хвоя сосны длинная, расположена на ветке по две штуки в пучке, по спирали.

У ели и сосны иголки твердые, острые и колючие, а у лиственницы — мягкие, нежные. У ели и сосны иглы зеленые круглый год, а у лиственницы осенью желтеют. У елки и сосны иглы держатся по несколько лет, у лиственницы опадают каждый год к зиме, начиная с октября. Весной вырастают новые.

У ели шишки продолговатые, у сосны конусовидные, у лиственницы — округлой и яйцевидной формы. Молодые шишки дерева нежно-желтого цвета, а созревшие – бурые, размером два-четыре сантиметра. Растение цветет в мае, семена созревают в сентябре и октябре (их длина 0,4-0,5 сантиметра, темная полоска, крапинка, есть крылья размером 0,8-1,7 сантиметра). После открытия шишки они высыпаются, а сами шишки остаются на ветках и висят около трех лет.

Лиственница — однодомное растение. Колоски мужского рода размещаются на коротких однолетних побегах без листьев. Они содержат тычинки. Женские экземпляры находятся на коротких, облиственных побегах и имеют крупные семенные чешуйки, где располагается несколько семяпочек.

В лесной столовой прибавилось кормушек, среди них высится красивый скворечник коричневого цвета. Белок не видно, как и лесных пташек. Зато тут как тут вездесущие голуби. Они, как и чайки, уже давно расклевали свой романтический ореол.

В лесу появилось много побочных дорожек. То там, то там видны вытаптанки, расходящиеся в разные стороны. Воздействие людей на лес повысилось. Порой доходит до крайностей. Дальше в сторону Орово видим три черных ствола. Деревья горели! После ухода отдыхающих воспламенился торф. Огонь начали тушить две женщины, они же вызвали пожарных. Для пикников лучше выбирать проверенные места.

Осина

Когда распускаются почки и появляются листья, наш вечнозеленый лес становится насыщеннее, ярче. Но на этом природные чудеса не прекращаются. Прогуливаясь по тропинкам в мае, замечаешь новые оттенки зеленого — молодые побеги! У елей — нежные кисточки из светлых иголочек. Они появляются на конце лап, как их продолжение и до середины июня отличаются цветом и мягкостью. У сосны молодые побеги растут вверх и похожи на маленькие зеленые свечки с остатками коричневых чешуек.

Время года вновь побудило нас рассказывать о хвойных растениях. Это оправдано и интересно, но мы испытываем некоторое неудобство – уже давно гуляем по лесу, но до сих пор не уделили внимания одному из видных деревьев – осине. Исправляемся.

Осина имеет цилиндрический ствол, покрытый гладкой серовато-зеленой корой. У старых деревьев в нижней части кора делается черной и глубоко растрескивается. Осина очень морозоустойчива и растет вплоть до тундры. Ее корневая система развивается как стержень, но вскоре он перестает расти, появляются многочисленные боковые корни, отходящие от дерева на 20-30 метров.

Осина любит достаточно увлажненные почвы, но на заболоченных растет плохо. Дерево живет 80-90 лет, однако встречаются экземпляры, дотягивающие до 140-150 лет. Растение очень страдает от поражения сердцевины гнилью в результате заражения грибами, главным образом Fomes igniarius. Под действием его мицелия древесина быстро разрушается.

Молодые побеги осины голые, иногда опущенные. Почки продолговато-яйцевидные, клейкие. Листья округлые, по краю с зубцами. Черешки листьев длинные, посередине сплюснутые, поэтому листья дерева трепещут при малейшем дуновении ветра.

В конце апреля – начале мая, до распускания листьев, осина цветет. Ее мужские сережки повислые, длиной 7-10 сантиметров, темно-пурпурного цвета. Женские тоньше, и окраска у них не такая яркая. Плоды созревают в июне — начале июля. Коробочки открываются двумя створками и выпускают в воздух огромное количество мелких семян с летучками из серебряных волосков. Семена дают всходы через день-два после посева. В первый год осина растет медленно, но затем прирост ее быстро увеличивается, к 20 годам растение достигает 9-12 метров в высоту. После 30-40 лет прирост уменьшается и к 50-60 годам почти прекращается.

Древесина у осины заболонная (заболонь — наружный, молодой и физиологически активный слой ствола, отличается от внутренней части древесины, ядра, более светлой окраской), белого цвета с зеленоватым оттенком, легкая, мягкая. Годичные слои хорошо видны.

Летом мы гуляем по лесу чаще. И вести себя должны подобающе: не ломать деревья, быть осторожными с огнем.

Стало зеленее

В конце апреля стояла необычайно теплая погода, и деревья начали отзываться, распускать свои почки. Наш лес стал зеленее. А потом снова похолодало, и свежие листочки зябко заежились.

9 мая солнышко пригрело, заиграло в лапах елей, проливая на землю свои теплые лучи. Жители Южного потянулись в лес. Мы идем по тропинке и видим, что «под каждым под кустом» готов и стол, и дом. К запаху хвои и распустившейся листвы мягко примешивается аромат дыма и шашлыка.

Для мангалов собирают валежник, и лес хоть немного очищается. Но все равно в нем валяется много упавших деревьев, это видно даже с тропинки, когда не углубляешься в чащу. В одном месте кто-то построил из сухих стволов настоящий шалаш.

Глядя на изобилие сухостоя и валежника, понимаешь, что лесу не хватает человеческой заботы и ухода. Положение стало усугубляться несколько лет назад, когда в России из реформаторского зуда взяли и сократили институт лесников. Поэтому мы и не видим в нашем заповедном углу людей в зеленой форме.

На ели рядом с тропинкой заливается соловушка. Стоим и записываем его чудесную песню. Солист попоет-попоет, а потом замолкает, давая возможность выступить другим пернатым. А затем снова начинает выводить свои рулады. В такую минуту хочется думать, что имя этого птаха образовано путем слияния слов «соло» и «вей», то есть он веет, развеивает по округе пение, свое заливистое соло.

На самом деле происхождение слова «соловей» совсем другое. Эта птичка-невеличка имеет на перьях желтоватый цвет. По этому признаку ее и назвали – слово «соловый» означает «желтоватый». И глагол «осоловеть» буквально означает пожелтеть. Но мы знаем и более привычное значение этого слова. И, выходя из чащи, верим, что сидящие у мангалов жители Южного не осоловеют и дальше будут тоже вести себя культурно, беречь свой чудный лес…

Береза

Фото: vsegda-pomnim.com

В лес пришла весна. В марте тающий снег стал рыхлым, по лесным тропинкам ходить стало труднее. Идем и слышим скрип, это пошатываются отжившие деревья. На этот раз мы останавливаемся возле березы.

Это очень красивое дерево, вдохновляющее наших поэтов и писателей. Ее ажурная повисшая крона с темно-зелеными листьями летом и медовым цветом осенью в сочетании с белыми стволами создают неповторимые пейзажи.

Березу называют русской. Во многих местах бескрайней России это главное дерево, в нашем лесу она занимает лишь 24 процента площади. Тем не менее, дерево с белым стволом с черными отметинами относится к основным лесообразующим породам области.

В нашем лесу береза создает чистые насаждения (есть места, где сплошь растет только она), а также смешанные, выходя в первый ярус. Высота ее достигает только 20 метров, и в соперничестве с елью или сосной, о которых мы рассказали в предыдущих номерах, береза часто становится угнетенной породой.

Ствол и ветки березы покрыты гладкой, отслаивающей тонкими пластинками белой корой. Береза очень морозоустойчива, поэтому она и распространена в районах с суровым континентальным климатом.

Предельный возраст березы – 100-120 лет. Растет она быстро, нередко достигая в первый год полуметра и более. Особенно энергично дерево растет в возрасте 10-20 лет.

Береза считается в лесном хозяйстве наиболее ценным видом. Ее древесина крепка (не уступает дубу), упруга, хорошо полируется. Сок березы считается целебным напитком.

Сосна

Во время предпоследней прогулки по тропинкам леса Южного мы рассказали о ели. Сегодня останавливаемся возле другого новогоднего дерева – сосны. Это тоже дерево первой величины, оно занимает около 38 процентов леса.

Сосна достигает в высоту 40 метров в высоту и метр-полтора в диаметре. Образует в насаждениях первый ярус. Имеет конусовидную в молодости и зонтичнообразную в старости форму кроны. Коричневато-красная окраска ствола в сочетании с вечнозелеными кронами придают сосновым насаждениям особо праздничный вид в любое время года.

Это дерево быстрорастущее и достаточно долговечное. Встречаются экземпляры 300-350-летнего возраста. У сосны очень ценная древесина светло-желтого цвета и красноватым ядром, что определяет ее востребованность в декоративном производстве.

Сосна очень светлолюбивая, морозоустойчивая порода, не требовательная к влажности и почвы. Она каждый год закладывает по одной мутовке боковых ветвей, благодаря этому легко установить возраст дерева – по числу мутовок.

Цветет сосна в мае, образуя большое количество пыльцы. В ветреную погоду целые облачка пыльцы относятся на большие расстояния. От цветения до созревания шишек проходит около 18 месяцев. В апреле следующего после цветения года шишки раскрываются и из них вылетают семена. После чего шишки некоторое время остаются на дереве. В этот период на сосне можно увидеть шишки трех возрастов: молодые, только что образовавшиеся, усиленно растущие шишки второго года с чешуями зеленого цвета и старые, раскрывшиеся шишки без семян.

Белки зимой

***Фото: Григорий Михайлов / «Седьмая перемена». Упитанная белка***

Зима нынче настоящая, со снегом и морозцем. В этот день на термометре 13 градусов. Обледеневшую лесную тропинку припорошил свежий снежок, шагать не скользко.

У нас с собой редакционный «Никон» — идем «охотиться» на белок и птиц. В лесной столовой, как всегда людно. Кто-то подсыпает корм, кто-то фотографирует. Вокруг подвешенных домиков вьются синицы. «А вон там – дятел», — подсказывает мужчина с внучкой. Птица с крепким клювом сидит внизу тонкой сосны, а потом спускается и роется в снегу.

Появляется белка. Попрыгав по кронам деревьев, она юркает к кормушке. Берет в лапки желудь и начинает грызть. Оптика позволяет «взять» зверушку крупно. Один кадр — шаг вперед, второй – еще шаг. Белка не двигается, словно позирует нам.

Чуть позже, рассматривая фото, мы обращаем внимание, что наша лесная красавица довольно упитана. Посылаем снимок друзьям в Лос-Анджелес, те замечают, что их белки более поджарые. Все объяснимо: в нашем лесу для зверушек и так хватает вкусностей, а тут еще подкормка в «столовой» – попробуй-ка, сохрани стройность!

Лесная красавица начинает готовиться к зиме ранней осенью. Ее шубка становится сероватой и более пушистой. Зверушка делает гнездо в дуплах или на ветвях деревьев. Вьет свой домик из небольших тоненьких веточек. Сбоку оставляет круглый вход, когда возникает опасность, он затыкается мхом или листьями. Дно и стенки гнезда утепляются с помощью сухого мха и липового мочала.

Интересно, что первый брачный период (всего их два-три в году) у белок тоже начинается зимой, в феврале. В это время зверушки особенно активны. Через месяц у них появляется потомство, от двух до десяти малюсеньких дитенышей, о которых заботятся только самки.

Белка не может накапливать энергию, поэтому должна постоянно питаться. Осенью она прячет орешки, желуди и грибы под корнями деревьев и пней. В холода находит их даже под толстым слоем снега. Когда припасы кончаются, принимается за шишки, еловые почки и кору деревьев.

Наша зверушка всеядна, но ей нельзя давать что попало, чипсы, к примеру, или шоколад. Лучше прихватите с собой в лес белые сухари или семечки.

Ель необыкновенная

Во время прогулок мы останавливаемся возле деревьев и рассматриваем их. Особенно интересно знакомиться с елями.

Ель обыкновенная – дерево первой величины, она образует первый ярус в смешанных насаждениях. Достигает 40-50 метров в высоту и больше метра в диаметре. Ель очень выносливая, это позволяет ее подросту выжить под пологом густого насаждения.

Это дерево цветет в мае или в начале июня. В это время тычиночные цветы образуют огромное количество пыльцы, которая летает облачками в воздухе. Шишки во время цветения светло-зеленые или темно-фиолетовые, а после созревания они становятся красно- или светло-бурыми.

Семена елей созревают в октябре. Шишки раскрываются примерно в марте (это произойдет уже скоро!), и семена, имеющие коричневатые крылышки, высыпаются прямо на снег. Подхваченные ветром, они несутся по снежному насту. Часто улетают на огромные расстояния, засевая большие площади открытого пространства и превращая его потом в еловый лес.

Растут елочки медленно, особенно в первое время, но с возрастом их ежегодный прирост увеличивается, иногда на 70-90 сантиметров. Прирост никогда не прекращается, поэтому у ели всегда сохраняется пирамидальная форма кроны.

(«Седьмая перемена. Поколение online»)

Коваль-ортопед Полина Воробьева рассказала о философии отношений человека и лошади

glavnyj-snimok2-1-qe9q4532yyqxu2tt9g49x0dj0k4ewwceqw3orczjnc

Фото: Григорий Михайлов / «Седьмая перемена». Коваль-ортопед Полина Воробьева и конь Депардье, детская конная академия «Рутения», Всеволожск

С Полиной Воробьевой мы познакомились, когда делали материал о пострадавшей в огне детской конной академии «Рутения». Мы приехали туда через два дня после пожара и увидели, что, несмотря ни на что, жизнь продолжается.

В поле заметили молодую женщину, «колдовавшую» возле ноги лошади. Сам собой возник вопрос:

— А она подкована?

— Нет. Подкова – это средневековье, — с улыбкой ответила женщина.

Мы поняли, что это тема, которую на бегу не обсудишь. Договорились об интервью. И уже в ходе беседы осознали, что общаемся с уникальным специалистом, который помогает нам прикоснуться к вечной теме — отношениям человека и лошади.

«С детства люблю лошадей»

Полина Воробьева родилась и выросла в Беларуси, с детства любила лошадей. Не удивительно, что она оказалась в уникальном месте, в училище при Хреновском конном заводе (село Слобода Бобровского района Воронежской области). Точнее, это школа наездников, которую создал граф Орлов. Ему нужны были люди для испытаний орловских рысаков — те, кто умеет запрягать качалку и ездить в ней на ипподроме.

Полина стала мастером-наездником второй категории, инструктором верховой езды и иппотерапии. Работала начальником конюшни целого комплекса, а потом начала заниматься только тем, что ее по-настоящему захватывает.

Полина стала ковалем-ортопедом. Это специалист, который занимается расчисткой копыт.

— Как вы этому научились?

— Я начала изучать эту тему еще в Беларуси. Там выбор ковалей не очень широкий. Стала читать литературу и смотреть, зачем расчищают копыта, почему делают так, а не сяк. А потом начала «командовать» своему ковалю – здесь пили, здесь режь. В какой-то момент он сказал: «На тебе рашпиль, на тебе нож, делай сама!» Я отвечаю, что не умею. Он сказал, что научит. И научил держать инструменты.

А потом я переехала в Россию. Училась, работала. Начала расчищать своих лошадей, потом лошадей на конюшне. И в какой-то момент поняла, что не могу не расчищать. Тогда уволилась из конюшни и стала работать как самозанятая, предоставлять услуги по уходу за животными.

Приехали американские коллеги, увидели мою работу, очень высоко ее оценили и пригласили на сертификацию в США. У меня международный сертификат, который позволяет работать в любой точке мира.

— Много таких специалистов?

— Нет, в Восточной Европе я одна. Еще есть моя ученица, она специалист по уходу за копытами. А я полевой инструктор, учу людей обустраивать территорию, конюшню, кормить, организовывать тренинг, чтобы лошади жили долго и благополучно. А еще я мастер, преподаватель этой школы.

— А как вы начали обучать других людей?

— После учебы и сертификации в США. Пройдя первую ступень, ты становишься специалистом по уходу за копытными. На следующем этапе — полевым инструктором. Это человек, участвующий в обучении. А третий этап – преподавание.

Когда я прошла вторую ступень, думала, что буду работать полевым инструктором — помогать своим преподавателям, ездить по конюшням и консультировать, чтобы не было огрехов в содержании, все они сказываются на здоровье лошадей. Но мои преподаватели сказали, что у меня хорошие навыки и задатки для преподавания. И я подумала: «А почему бы и нет». Съездила на учебу, получила сертификат мастера, теперь могу учить других людей.

Подкова – вещь архаичная

— Полина, для чего нужны подковы?

— Это архаичная вещь. Раньше лошади стояли на навозе, это называлось теплой подстилкой, в моем детстве тоже так было. А еще раньше денников вообще не строили, лошади находились в стойлах. Это такая маленькая загородочка, где животное не может даже повернуться. Его паркуют как автомобиль и привязывают. Сено сверху дают, и лошадь стоит на навозе и соломе. Эта подстилка иногда накапливалась под метр. Солома, навоз, солома, моча — дело нехитрое.

Лошади стояли на навозе, их копыта адаптировались, становились мягкими, а работать и перемещаться надо было по мостовой. В Древнем Риме и в других местах лошадь была не животное–компаньон, как сейчас, а средством передвижения, аналогом автомобиля. Когда передвигалась по дорогам, ее нежные копыта стирались, она начинала хромать. В Древнем Риме для лошадей придумали кожаные мешочки, а потом сандалии, чтобы они не страдали, ходили по булыжникам, не стирая ноги. Но эта обувка постоянно терялась, поэтому придумали подковы, которые стали прибивать к копытам.

В моем детстве, 30 лет назад, спортивные лошади тоже стояли на мягких подстилках, на навозе, а потом работали на манеже, куда завозился песок, совсем не евро грунт, как сейчас на многих манежах. И кони начинали хромать, потому что стирали себе копыта, адаптированные под более мягкий грунт, а не на тот, на котором они работали. Таких лошадей тоже подковывали.

— Сейчас принципиально иная ситуация, — продолжает Полина. — Многие лошади целый день гуляют в полях, навоза у них под ногами мало, и работают они на том же грунте, по которому гуляют. Их копыта адаптированы под него.

— И подковы не нужны.

— Да, природа все предусмотрела. К сожалению, не все это понимают. Сейчас большинство спортивных лошадей стоят в хороших конюшнях, на чистых подстилках, навоз и мочу у них убирают каждый день. Они гуляют в левадах с грунтом, работают на манеже либо на плацу с евро грунтом, и при этом их продолжают подковывать! Люди боятся — а вдруг что случится, лучше все сделать традиционно. Что-то новое всегда страшно.

Ковали просто не умеет работать с неподкованным, босым копытом. Когда они расчищают место под подковы, срезают очень много, и после этого лошади у них «щупают», хромают. «Щупают» от очень большой чувствительности. Таким копыто становится после неправильной расчистки. Многие ковали, объясняя свои действия, говорят, что лошадь якобы вообще не может ходить без подковы. Да, не может, потому что ей больно…

Это уход за лошадью

— Поэтому копыта нужно не срезать, а расчищать.

— Да, расчищать. Это необходимо примерно для того же, для чего вам нужно стричь ногти. Копыто – это ноготь. Эволюционно так получилось, что у однокопытных остался один палец и один ноготь, у парнокопытных два пальца и два ногтя. Копыта, как и ногти, растут круглый год. В природе лошади проходят в день 30-50 километров, и они сами изнашиваются. А если этого нет, копыта расчищают, приводят их в порядок, чтобы лошади комфортно двигались.

В современных конюшнях лошади в основном стоят, и статодинамические нагрузки у них не всегда правильные. Мы понимаем, что это животные, не прошедшие естественный отбор. Наши домашние лошади требуют ухода за ногами.

— Как часто вы делаете расчистку?

— Раз в полтора месяца. Мы не отпиливаем все подчистую. У копыт разные особенности, мы все это учитываем и подпиливаем копыта так, чтобы лошадям было удобно.

— Сколько времени уходит на расчистку одного копыта?

— Одного не скажу. На одну лошадь уходит в среднем 20 минут, если она нормально стоит.

— А лошадям не больно?

— Им не больно, если стричь правильно. Все как у человека: если вы стрижете ногти не коротко, то вам и во время подстригания и потом комфортно. Если стричь коротко, то это бывает до крови, лошадь может заболеть и даже умереть. Мы таким не занимаемся.

— А что будет, если вообще не расчищать копыта лошадям?

— Если лошадь много гуляет, то это, конечно, безобразие, но вреда от этого гораздо меньше, чем при неумелой расчистке. Когда копыта подстригают очень коротко, конь хромает, ему очень больно. В ноге есть два сустава, которые напрямую зависят от копыта. При непрофессиональной расчистке могут раньше срока наступить возрастные изменения в суставах. У здоровых лошадей они появляются в 13-15 лет, а при неправильном уходе все наступает гораздо раньше, в пять-шесть лет.

— А лошадям ногти не красят?

— Нет, не красят.

— Мы хотели пошутить, что вы — маникюрша.

— Все так шутят. Маникюрша, да. (Смеется.)

Тяжелый труд

— Были ли у вас лошади, которые пугались, возможно, кусали, лягали вас?

— Да, были, даже ломали меня. Лошадь – большое животное, и при расчистке копыт необходимо учитывать все. Один раз я работала, а жилетка, висевшая рядом на стене, неожиданно упала, лошадь испугалась, отпрыгнула и подмяла меня под себя. Потом полгода кость не срасталась. Отголоски этой травмы чувствую до сих пор.

— Расчищать копыта тяжело?

— Да, это тяжелая работа, вы не сможете сделать ее, не вспотев. После расчистки одежда мокрая. Многие лошади не очень хорошо стоят. Одни любят прилечь, другие пошататься. Кто-то боится, к таким нужен особый подход, тут надо действовать со сноровкой. Мы не наказываем лошадей за неумение стоять, их надо учить, а для этого требуются время и физические усилия.

— Какие инструменты вы используете в своей работе?

— Их много. Рашпиль – большая пилочка для ногтей, кусачки – щипцы для ногтей, копытный крючок, копытный нож, фартук, чтобы защищать бедра не только от грязи, но и от порезов (иногда нож продолжает движение и можно себя порезать), щетка и копытный стенд.

— Копыта расчищают только лошадям?

— Нет, копыта расчищают козам, коровам, жирафам, зебрам. Все парнокопытные животные, которые контактируют с человеком, подвергаются расчистке. Диких животных, содержащихся в зоопарке, сложно расчищать, не все поддаются дрессировке, приучению. Жирафы поддаются, хотя они большие, а зебры, например, нет, приходится применять наркоз, чтобы проделать все манипуляции.

Корову надо ставить к специальному станку. Там ее нога особым способом привязывается. У этих животных такое строение тела, что при подъеме ноги они сразу падают, потому что мышцы слабенькие, они не приспособлены стоять на трех опорах. А лошадей расчищаем без станка, после второй-третьей процедуры они понимают, что никакого вреда это не приносит и стоят спокойно.

Лошадь – элемент роскоши

— Есть конюшни, в которых вы побывали и больше не хотите туда ехать?

— Есть. Я туда не возвращаюсь по разным причинам. Бывает не очень удобная логистика, неудобная парковка и очень далеко нести инструменты. Встречаются конюшни, в которых мало лошадей, не очень приветливые хозяева, которые ставят палки в колеса, и при этом нормальные владельцы лошадей. И тогда мы достигаем какого-то консенсуса – они переезжают либо я терплю владельцев конюшни.

А еще владельцам лошадей приходится раз за разом объяснять, что они не заботятся о своих животных. И мне приходится за них переживать, обычно я отказываюсь работать с такими людьми.

— Порой состоятельные люди заводят лошадь как элемент престижа.

— Да, это часто бывает. Но многие люди настолько проникаются любовью к лошадям, что, покупая их как элемент роскоши, они все равно к ним привязываются, и начинают себя вести лучше.

— Лошадь их перевоспитывает.

— Однозначно делает лучше.

Лошадь помогает понять людей

— Какие чувства вы испытываете при работе с лошадьми?

— Я с лошадьми с девяти лет, и без них вообще не умею жить. Хочется их трогать, гладить. Эмоционально это много дает человеку.

У меня есть три лошади, они живут дома. Самой младшей 20 лет, старшим 24 и 25. Это такой возраст, когда они стареют и умирают, до 30 лет не все доживают. Я много думала, заводить еще лошадей или нет. И поняла, что для удовлетворения страсти мне вполне хватает клиентских лошадей. Их много, и они все такие разные, что эмоционально я комфортно себя чувствую.

— С кем вам больше нравится общаться, с людьми или с лошадьми?

— Раньше я больше любила общаться с животными – с собаками, котиками, лошадьми. А теперь понимаю: чем больше взаимодействую с животными, тем больше люблю людей. Лучше начинаешь их понимать и оправдывать…

— ?

— Сейчас поясню. Почему лошадь боится, не дает ноги? Почему собака не слушается, злится? Я умею понимать, оправдывать животных, с которыми взаимодействую (еще одна моя специальность — ветеринарный остеопат, работаю с собаками, котами и лошадьми). Когда ты умеешь оправдывать животных, ты учишься оправдывать и людей. Понимаешь, что в целом у них те же самые проблемы – кому-то страшно, кому-то больно. Счастливый человек никогда не будет причинять зло другим людям. И когда кто-то совершает плохие поступки, ты понимаешь, что он просто несчастный. Становится его жалко. Когда сталкиваешься с плохими поступками, видишь, что люди делают это не с умыслом, а потому что им больно или страшно, они обижены. Такое понимание помогает жить.

— Есть известное выражение: чем больше я узнаю людей, тем больше люблю собак. У вас получается наоборот?

— Это Чехов сказал, насколько я помню.

— Авторство приписывается нескольким людям.

— Да, у меня наоборот.

— То есть, если вы понимаете, вам хочется просто пожалеть этого человека.

— Да, потому что он не будет делать плохое ради удовольствия.

— Вы читали «Путешествие Гулливера» Джонатана Свифта, главу о гуигнгнмах, вымышленных лошадях?

— Конечно.

— В вашей жизненной философии есть что-то похожее.

— Да. Когда мы читаем книги, их философия становится частичкой нас. Есть много другой литературы, в том числе академической. Мне кажется, хорошее отношение к лошадям начинается с хорошего отношения в принципе к животным. А когда ты любишь животных, невозможно не любить лошадей, они же такие классные.

— Лошади делают нас лучше?

— Людям живется лучше, когда я с лошадьми. Характер у меня не легкий, и благодаря общению с ними стала мягче.

— А можете, если что, лягнуть? В переносном смысле.

— Наверное, да, потому что это внутривидовая агрессия. Она есть у всех. Чтобы ее не было, надо иметь общую цель либо общего врага. А если нет ни цели, ни врага, человек начинает проявлять агрессию к себе подобным. Часто мы обижаем близких людей. Потом мне всегда очень стыдно. Я возвращаюсь и прошу прощения…

Лев Лузин

(«Седьмая перемена. Поколение online»)

Журналисты нередко собирают свои публикации в книги. Всегда интересно посмотреть, как автор распорядился с материалами, накопившимися за годы творческой работы. Мало нанизать на одну нитку публикации разных лет, надо понимать, для чего это делается, какова главная мысль, идея авторского сборника. И здесь банальной фразой типа «вот такие они, мои журналистские пути-дороги» не обойдешься. Она не склеит разнородные статьи, не выстроит их в единое произведение, которое предполагает рождение новых образов и смыслов. Такая задача стояла и перед автором книги «Зеленые жнецы», известным южноуральским журналистом Виктором Чигинцевым.

Больше всего в книге впечатляют страницы о жизни Копейска, шахтерских семей. Автор хорошо знает, чувствует и любит свой город, его людей. Он сам — неотъемлемая, органическая часть Угольграда. В советское время Виктора Чигинцева, собственного корреспондента «Челябинского рабочего» по шахтерским городам, пригласили поехать собкором «Правды» в Калмыкию. От таких предложений тогда не отказывались. Это был карьерный взлет, если ты попал в «Правду», твоя жизнь удалась. А Чигинцев отказался, мало того, он вернулся на шахту, стал ГРОЗом – горным рабочим очистного забоя. Позднее, когда распался Советский Союз и КПСС вместе с «Правдой» ушла забытье, стало ясно, что коллега был прав. Но в пору перестройки Виктор Михайлович не смотрел так далеко, он руководствовался совсем другими мотивами. Он просто любил свой Копейск, свою работу («Шахта – магнит. Рабочий коллектив, его люди, с кем сдружился, к кому по-человечески прикипел, магнитище!»), любил свою охоту и рыбалку. И не прогадал. Человек, движимый такими жизненными ценностями, никогда не проигрывает.

Копейск — отчий дом, отправная точка Виктора Чигинцева. Отсюда он смотрит на мир, оценивает его и предъявляет свой нравственный счет. Очень трогательны страницы, где автор описывает детство, родных людей: «Наш барак, скроенный из пяти долей, вросших в землю по самые окна»; «За стенами землянки потрескивал мороз, в печке жарко горел уголь, привезенный днем раньше на лошадке, запряженной в санный возок». Сейчас все начали составлять свои родословные, рисовать генеалогические деревья, но все ли могут с такой теплотой, как Виктор Чигинцев, вспоминать родных и близких людей? Он словно сверяет с ними каждый свой шаг. Прежде всего с бабушкой по матери Анной Ивановной Морозовой, слова которой и дали название книге: «Самым крепким ее ругательством было словосочетание «Зелено жнут»! Зелено жали, скашивая овес молочной спелости, чтобы держать скотину в теле. Но жать зеленку — это сродни греху и глупости! Сколько набиралось глупой детской шалости за один только день? Большой стог, а то и скирда зеленого жнивья!»

Копейск Виктора Чигинцева – это и город, и деревня. Между ними не было той пресловутой грани, которую требовалось стирать. Выходя за шахту, пацаны попадали в сельское приволье. Оно тоже живет в душе гражданина Угольграда. Автор очень точно, с пониманием описывает заброшенные деревни (особенно Малые Чесноки), подернутые тленом и забытьем, со знанием малейших деталей показывает наступающую на них природу. К своему удивлению, я обнаружил в книге немало памятных слов из своего тюменского детства: малуха, тенеты, улка, лонись, ослобонили — уральский шахтерский город и сибирская деревня находятся в одном пространстве народной культуры. В воспоминаниях детства и описаниях природы у Виктора Чигинцева уже не журналистский, а писательский язык. Хотя сам Виктор Михайлович не считает себя писателем, всячески подчеркивает это при личном общении, он писатель по сути – как выразитель жизни, надежд и чаяний земляков.

Книга «Зеленые жнецы» густо населена людьми, которые встречались автору на жизненном и творческом пути. Тут и немцы-трудармейцы, и солдаты-сослуживцы, и товарищи по работе в шахте и в редакциях газет. Виктор Михайлович ко всем относится с вниманием и уважением. С особой болью он пишет о погибших шахтерах. Память о них постоянно звучит набатом в сердце жителя Угольграда. В воспоминаниях, мимолетных штрихах постепенно проступает образ времени. Сейчас в городе уже закрыты все шахты, жизнь горняков перемещается в область воспоминаний. Но Копейск без угля – не Копейск, миф о таинственном полозе будет и дальше питать самосознание угольградцев.

Автор как был в детстве, так и остался зеленым жнецом – непосредственным и искренним человеком, для которого главное – не корысть и расчет, а отношения с людьми, с малой родиной. И герои у него почти все такие же зеленые жнецы – хорошие и добрые, в чем-то похожие на шаловливых детей. Разве жизнь каждого человека – это не зеленое жнивье? Никто ведь не живет по писаному, каждый совершает свои ошибки и учится на них. Среди людей есть и такие, с кем Чигинцев конфликтует. Этот спокойный, интеллигентный человек, которого я знаю три десятка лет, становится непреклонным, когда речь заходит о вещах принципиальных. В книге это хорошо видно, когда Виктор Михайлович рассказывает о противостоянии с руководителей участка шахты. Выяснять отношения ему не привыкать. В детстве он ходил в боксерскую секцию и не боялся драться.

«Зеленые жнецы» — это книга жизни. Такие книги пишут, потому что не могут не писать. Пишут о том, что запомнилось, что на сердце легло. Тут Виктор Чигинцев тоже зелено жнет. И нам стоит поучиться у него отношению к своей малой родине. Мы тоже должны хотя бы на время стать зелеными жнецами и совершить что-то не выгоды ради, а для души и полноты жизни…

Эта книга заставила меня «впасть в детство». Едва начал листать cтраницы, понял: не могу читать как коллега. Я же не просто земляк автора, Ирины Андреевой, а человек, сидевший с ней за одной партой! Ощущения непередаваемые: должен написать о книге, в которой есть упоминание обо мне! Это было в Партизанской средней школе Абатского района Тюменской области. Тогда Ирина была не Андреевой, а Груббе. Ее фамилия не казалась необычной: в деревне был полный интернационал — русские, немцы, эстонцы, латыши, татары, казахи и т.д. То, что Ирина — сибирская латышка, я узнал много позже.

«Я долго носила все внутри, мучилась, — призналась Ирина. — И пришла в себя только тогда, когда начала излагать пережитое на бумаге». Она немного волнуется по поводу совершенства своих произведений: любой художник cомневается в себе. Но моей однокласснице волноваться не стоит: у нее есть несомненные достоинства. Читая повести и рассказы Ирины Андреевой, соприкасаешься не с вымышленной реальностью столичной эстетки, а с настоящей жизнью сибирской глубинки, за которую у автора болит сердце. Остается только порадоваться тому, как эта симпатичная женщина прибалтийских кровей понимает и любит Россию.

Уже на первых страницах пробивает слезу: я же помню этого человека – дедушку Ара! Деревенские пацаны немного боялись его грозного вида. Мы тогда еще не понимали, что он из поволжских немцев, переселенных в Сибирь в годы Великой Отечественной войны.

В книге много до боли знакомых, но полузабытых слов и выражений: малушка, бодог, загнеток, на поду, ухват, стайка, ходок, обочь, надоть и т.д. Полузабытых, потому что в деревне я жил до 18 лет, а Ирина вернулась туда уже взрослой, после учебы в строительном техникуме. Эти настоящие, вечные слова легко побеждают собратьев из другого ряда («мероприятие», «атрибуты», «уборочная страда»), пытающихся затесаться в ткань живого текста. Чуткое перо самобытного автора бережно выписывает одну «вкуснятину» за другой: «Сегодня гули, да завтра гули, держись, чтоб в лапти не обули»; «Остынь, девка, дерись, дерись, да за скобку держись!»; «А здоровье, сынок, береги, болесть в нас заходит крохами, а выходит ворохами»; «Старуха присела тут же в кути на скамью, ссутулилась, вольно свесив скрещенные руки между колен: «Вот и пришла пора нам с тобой расставаться, матушка-печка»»; «А вот что она имела в виду под словом «индульгент», я никак не мог взять в толк». Последняя фраза – из рассказа, в котором главная героиня, одинокая бабушка, коротает время, разговаривая с… котом. Произведения Ирины вообще густо населены милыми сибирскими бабулями и дедулями. Автор жадно ловит каждое их слово, учится мудрости, отношению к жизни. Ирина Андреева спешит, словно боится, что, когда уйдет это поколение, на нашей малой родине уже не останется великой глубинной самобытности. Будущие-то дедушки да бабушки не отстают от городских, тоже ударились в сериалы да гаджеты…

Мне больше нравится, когда в своих рассказах и повестях Ирина Андреева не рассказывает, а показывает. Когда есть действие, а не «закадровый голос» автора, он в художественном тексте порой играет ту же роль, что в кино или в спектакле — используется, когда не хватает драматургии и мастерства актеров. Интересна повесть «Внебрачная дочь», но в ней автор прописывает так много всяких подробностей, что вспоминаешь о великой силе недосказанности…

В повести «Жемчужное ожерелье для Юльки» в главной героине, Юльке-Варенке, без труда угадывается моя талантливая одноклассница. В этом произведении Ирина Андреева не «закручивает сюжет», в нем все будто нанизывается на «нитку» жизни, но тебе хочется чувствовать героиню, ее состояние. Меня, как автора, пишущего о народах России-Евразии, тронул образ друга Юльки-Варенки, парня-казаха Алмаса. Интересен и рассказ Ирины о своих национальных корнях: латышских, по линии отца («отличаются степенностью, рассудительностью, гордые, трудолюбивые») и финских, по линии мамы («Тетя Хилма — маленькая, хрупкая как птичка-синичка… аккуратно заправленная кровать в углу горницы стояла нетронутая, спала она на твердых кирпичах лежанки русской печи»).

Мне кажется, в рассказе «Осколки радуги», по которому названа вся книга, заключена суть миропонимания автора. Рассказ правдивый, светлый и оптимистичный. Героиня, приехавшая в родную деревню накануне Вербного воскресенья, ходит и узнает места детства. Она слушает камертон родины и спрашивает: «Оля, помнишь, в детстве съедали девять вербных почек, чтоб здоровье и счастье было?» А потом, в конце: «За завтраком Александра тайком от матери проглотила девять пушистых почек вербы, запила чайком и целый день ходила счастливая, с мечтательной улыбкой на устах»…

Сложить книгу из разных частей очень сложно. Ирине Андреевой это удалось. Ей помогла сама жизнь. Она в деревне всегда была нелегкой. Люди там все время должны что-то делать («В работе забывались»). А сейчас добавляются трудности иного порядка. «Никому мы тут не нужны! Друг дружку хоронить ходим. Умрет последний житель, и деревня исчезнет, палы кто-нибудь пустит – ровная поляна останется».

Наши корни в деревне. Именно там сформировался и хранится культурный код России. Мы его чуть не потеряли, блуждая среди высоток мегаполисов. А потом поняли: не будет деревни – погибнет Россия. Нам всем пора вслед за Ириной Андреевой искать дорогу в деревню детства…

С главным редактором парламентской газеты «Крымские известия» Ириной Иванченко мы познакомились в конце апреля на Медиафоруме в Санкт-Петербурге. После одного из заседаний прогулялись по улицам северной столицы с включенным диктофоном.

— Ирина Ивановна, у вас украинская фамилия. Вы кто по национальности?
— Я русская, выросла в Курской области. Вышла замуж за украинца из западной части страны. Мой муж не принимает сегодняшнюю ситуацию. Он отказался от российского гражданства, остается с украинским паспортом. Мы не спорим, не ссоримся по этому поводу, но у него есть своя позиция. А наш взрослый сын — программист, он полностью на стороне России. Глубоко все анализирует и мне порой объясняет. Он понимает, какой потенциал у страны, как она набирает вес. И очень обидно было вчера на нашей встрече с президентом России слушать вопросы: дескать, нахлебник появился в лице Крыма. Мы вернулись домой не брать, а отдавать. Отдавать наши золотые сердца, светлые головы. Все истосковались по родине! Нас два миллиона в Крыму. Мы были лишены элементарных прав, виновны в том, что говорим по-русски, читаем Пушкина.

— Перед референдумом председатель парламента Владимир Константинов отвечал на вопросы крымчан. Я сразу обратил внимание, что телестудия очень скромная.
— А что вы хотите? Больше 20 лет в Крым приезжали разные чиновники и зыркали по сторонам — что бы урвать?! Разрушались предприятия, и это никого не волновало, никто ничего в республику не вкладывал. Из бюджета все шло на Западную Украину либо олигархату в Донецке. Нам же не доставалось ничего! Так было при всех правителях — и при помаранчевых, и при бело-голубых. Только взять! Построить дворец какой-то либо дачу. Огородили все заборами. Никого не волновали люди, промышленность.

— То есть крымчане давно чувствовали себя обособленными от Украины?
— В свое время Никита Сергеевич Хрущев передал Крым Украине, считалось, что это делается в рамках одной страны, ничего страшного. И люди не понимали, что закладывается мина замедленного действия. Уснули в РСФСР, проснулись в УССР. Появились надписи на украинском языке, в школах ввели язык. Дети привыкли быстро. А после развала СССР Украина стала вести себя агрессивно. Она для Крыма всегда была мачехой. Русский человек все время на подсознательном уровне помнил, где его родина. Украинская культура, украинская ментальность никогда не проникала глубоко. У Крыма своя специфика – это многонациональный регион. Там живут крымские татары, греки, болгары, армяне и т.д.

— А сколько всего народов в Крыму?
— У нас более 120 национальностей. Мы научились жить мирно, потому что поняли, что единственный инструмент сосуществования — взаимоуважение, взаимопроникновение культур. Не царапать друг друга, не толкаться. Нам удалось об этом договориться, это не от политики идет, а от людей.

— Как вы пережили дни, когда в здании парламента появились «вежливые люди»?
— Когда я услышала их речь, сразу поняла, что это россияне. По зданию Верховного Совета, где расположена наша редакция, можно было ходить только в сопровождении этих «зеленых человечков». А нам нужно было экстренно выпустить номер, потому что решения парламента вступают в силу только после того, как опубликованы в его газете. Они даже смотрели то, что мы набираем, верстаем, чтобы не было провокаций.

— В России разные взгляды на присоединение Крыма. Либералы, известные люди культуры и искусства выступают против. Что бы вы им сказали?
— Это очень уважаемые люди. Им надо было приехать к нам и поговорить с крымчанами. Подпитаться нашими флюидами, энергетикой. Путник постучался в дом: «Откройте!» Ну как можно было не открыть ему дверь? Я очень уважаю и Лию Ахеджакову, и Андрея Макаревича, и Эльдара Рязанова, но мне все-таки гораздо ближе позиция Никиты Сергеевича Михалкова и других деятелей культуры, которые приветствовали наше возвращение домой.

— Недавно прочитал мнение украинца: мол, все говорят о русском языке, а в Крыму закрыли единственную украинскую гимназию…
— Эту гимназию не закроют. Ее создавали с нуля. Продали санаторий и открыли школу — с бассейном, с великолепными условиями. В нее шли не потому, что она украинская, родителям хотелось, чтобы дети учились в человеческих условиях. Директор Наталья Руденко фанатичная такая — только державна мова, и все! Если ребенок говорил на русском языке, на него шикали.

— Почему так происходит?
— Я полагаю, что это все-таки незрелость нации. У Украины не было своей государственности, она постоянно переходила под протекторат то Австро-Венгрии, то Польши. Когда говорят, что украинцы и русские один народ — это миф. Мы абсолютно разные люди. Русскому человеку нужна сильная рука. Украинец сильную руку никогда не признает, он будет говорить: «Это я — сильная рука!» Есть поговорка: где два украинца — там три гетмана. И каждый твердит: «Это я имею право на эту власть».

— Они все такие?
— Я не могу такого сказать.

— А как себя чувствуют крымские татары?
— У них на генетическом уровне нелюбовь к России, потому что 8 апреля 1783 года Екатерина II фактически отобрала у татар государственность, присоединив Крым к России. Депортированные татары стали массово возвращаться на родину в конце 80—начале 90-х годов XX века. В Узбекистане им приходилось бросать дома. После распада СССР нищая Украина не могла дать достаточно денег, чтобы они прижились, ассимилировались. Но жизнь взяла свое. Они захватывали участки, строили дома. К нам сейчас российские чиновники приехали и не могут понять, что такое самозахват. У татар есть свой бизнес – в основном ресторанный, извоз и рынки. Они представлены во власти, в культуре и других сферах. 18 мая, в день депортации, татары устраивают массовые митинги. Мы все понимаем, что страшная трагедия произошла с народом, который понес коллективную ответственность. Ну как это так – муж на фронте, Герой Советского Союза, а жену, детей, старика-отца и старуху-мать ссылают. 80 процентов татар проголосовали против воссоединения с Россией. Новое поколение крымских татар более радикально. Они требуют, чтобы их признали коренным народом, требуют национально-территориальной автономии.

— Недавний Указ Президента РФ произвел на татар впечатление?
— Я бы не сказала, что был какой-то резонанс. Хотя Владимир Путин взял и реабилитировал народ.

— Вы посоветуете россиянам ехать на отдых в Крым?
— У нас уникальная природа, но вы бы видели наши здравницы. В прошлом году ребенок погиб — вышел на балкон детского санатории, а он обрушился…

— А «Артек»?
— Его несколько лет назад реконструировали. Там есть пара неплохих корпусов, но он пустой сейчас. Я вчера тянула руку, очень хотела президенту вопрос по «Артеку» задать.

— Быть может, вы ожидали от россиян больше понимания, участия?
— Нет. Все хорошо. Я понимаю, что в России очень много проблем, что это неидеальная страна, но такого сумасшествия, какое было у нас, здесь нет. И мы не ждем какой-то манны небесной, все в наших руках. Мне нравится, что появился новый лозунг: «Мы за Россию!» Вы посмотрите, как молодежь поднялась! Как бы хотелось не потерять эту волну!

Беседовал Лев Лузин

(«Челябинский рабочий», 8 мая 2014 года)

Чиновник не должен определять содержание творческих процессов

Фортум, северный прорыв

Фортум, северный прорыв (окончание)

Уральский горец

Уральский горец (окончание)

Лев Лузин