Мои публикации

Мигранты

После распада СССР в Россию переехало более миллиона жителей Казахстана

1. Разлом

Остановка на границе
Итак, через 11 лет я возвращаюсь жить в Россию. Неподалеку от Троицкого таможенного поста прошу остановить машину. Хочется немного отдохнуть, осмыслить происходящее. Рядом ходят загорелые южные дальнобойщики, поедают шашлыки веселые люди из иномарок. Все довольно буднично и мои высокие мысли кажутся неуместными. Нелепо здесь рассуждать о том, что стоишь не просто на географической черте, а на разломе империи…
Этот разлом прошел через сердца и души миллионов советских людей, оставшихся после декабря 1991 года за пределами России. Не все они готовы откровенничать на эту тему. И потому я, журналист, чувствую себя обязанным выразить переживания «ближнезарубежников». Тех, кто, пытаясь приспособиться к новым реалиям, остался жить за границей, и тех, кто рискнул тронуться с насиженного места.
…Ветер перекатывает через дорогу растение перекати-поле. Жизнь как будто подбрасывает символы. Почему же я все бросил? Почему уехал из ставшего родным Кустаная, оставил друзей, любимую газету? Зачем оставил самый ценный капитал человека — репутацию — и поехал туда, где для большинства — полный ноль? Почему другие уезжают сейчас оттуда, где в советское время было уютнее, теплее и сытнее, чем в среднестатистической России? Чтобы ответить на эти «простые» вопросы, придется проанализировать жизнь Казахстана после подписания Беловежского договора. Сразу оговорюсь: я пишу не научный трактат, а журналистский очерк. И потому не претендую на истину в последней инстанции.

Беловежский сюрприз
Что бы ни говорили о неизбежности, закономерности распада СССР, в глазах миллионов казахстанцев Борис Ельцин (вместе с Леонидом Кравчуком и Станиславом Шушкевичем) был и останется человеком, лишившим их Родины. Богатство России прирастало новыми территориями. А ее первый президент взял и отказался от них. Загадочна ты, русская душа…
Когда вместо Михаила Горбачева с новым 1992 годом нас поздравил Михаил Задорнов, было довольно забавно. Какое-то время мы даже любили поиронизировать, что теперь иностранцы. Но вскоре стало не до шуток.
В 1992 году начали создаваться атрибуты независимого государства Казахстан — флаг, герб, гимн, страну приняли в ООН. Казахи выражали бурный восторг, а русскоязычные пребывали в каком-то оцепенении и по-настоящему во все это не верили, по инерции считая, что живут в СССР. Летом 1992 года Верховный Совет Казахстана принял решение о выделении больших кредитов селу. Техники все накупили столько, сколько не приобретали за год в советское время. (С тех пор, кстати, не делалось массовых закупок). Конечно, это были эмиссионные деньги. И, естественно, «старший брат» (точнее — сестра) с этим согласиться не мог — центр, где принимается решение о печатании денег, должен быть один. Видимо, тогда в России и было задумано вывести Казахстан из рублевой зоны. Это понимал и дальновидный президент Казахстана Назарбаев, который задолго до объявления денежной реформы разместил в Германии заказ на печатание казахстанской валюты — тенге.
Август 1993 года. Мы с семьей отдыхаем у мамы, Людмилы Андрияновны Лузиной, на моей «малой» Родине — в Тюменской области. Приехал брат Сергей, другие родственники. И тут объявляют об изъятии денежных знаков советского образца. Нам удается поменять деньги, но отпускного настроения как ни бывало — мучает вопрос: а что будет в Казахстане? Прервав отпуск, возвращаюсь в свою газету. Опасения оправдываются: хлынула лавина советских дензнаков, вызвавшая совершенно безумную инфляцию и дичайший рост цен. Такая катавасия длится почти всю осень. Наконец, в середине ноября Назарбаев объявляет о вводе тенге и радостно демонстрирует новые деньги с экрана телевизора. Обменяв их по грабительскому курсу (1:500), мы отмечаем, что выглядят они довольно прилично. Но возникает масса неудобств: предприятия не могут платить своим партнерам в Россию, родители не знают, как послать деньги детям-студентам и т.д. Встряска для всех капитальная, но об отъезде пока думает меньшинство. И вот прошло почти четыре года. С кем бы сейчас, приехав в Кустанай, ни встретился, у всех одна мысль — куда бы уехать…

Россия нас бросила…
Люди, привыкшие жить на своей земле, никуда не уезжая, вдруг оказались в иной стране. Для многих это стало тежелейшей психологической травмой. Многие понимают: живые связи с Россией были и будут, их никакими суверенитетами не порвешь. Но все равно неуютно.
Обыватели обсуждают начальство: кто сколько наворовал и сбежал, кто строит «запасной аэродром» и собирается сбежать. Казахи таких «бегунов» не любят. Спецслужбы и правоохранительные органы пытаются воспрепятствовать этому процессу. Но всех не удержишь и не пересажаешь. Расставаясь друг с другом, люди плачут. Плачут по родной земле. Но все равно уезжают. Остающиеся себя успокаивают: будет лучше, не может же здесь все остановиться. Но появляется возможность — и они уезжают.
Ходят, как легенды, рассказы о том, как недавно встретились Ельцин и Назарбаев (к этим встречам — повышенное внимание, все наивно ждут — а вдруг решат объединяться). Назарбаев, говорят, предложил Ельцину пойти с Казахстаном на белорусский вариант, а тот якобы ответил: ну ты же все предприятия распродал иностранцам, вот вернешь — тогда поговорим.
Но основная часть людей не верит ни во что. Обижена и на Россию, и на Казахстан. И живет по инерции в Советском Союзе. Русским чиновникам новые порядки не нравятся, но они терпят, поскольку делать больше ничего не умеют и никто их, научившихся только ловко звонить по телефону и подносить бумаги, в Российской Федерации не ждет. И у всех в голове пульсирует безысходная мысль: России мы не нужны, она нас предала…

Попытки духовной адаптации
Неважно чувствуют себя на обломке империи русские интеллигенты. Некоторые пытаются адаптироваться к новому раскладу. Бывший собкор «Литературной газеты» Александр Самойленко, например, пытается осознать себя гражданином суверенного Казахстана. По его мнению, политическое первородство России будет изживаться очень долго. «Пройдет очень много времени, пока Москва и Алматы научатся жить как Париж и Лиссабон, — рассуждает он. — И России надо помочь изжить имперскую болезнь. А это возможно только укреплением собственной независимости. Каждодневным приучением России разговаривать с нами на «вы». И при этом не надо покрикивать на Россию, на российскую прессу. Мудрый политик должен понимать, кто пока солженицынский теленок, а кто дуб. И не надо подергивать тигра за хвост, тигр ранен, он разъярен. И с ним надо осторожно обращаться, чтобы сберечь себя, в том числе и меня, гражданина не России, а Казахстана. Я коренной казахстанец, мой дед тут похоронен, я начался здесь в XVIII веке. Когда заварилась эта каша, я решил, что для меня важны мои друзья, моя среда, зорька на охоте… Я вернусь на страницы какой-нибудь большой газеты только тогда, когда почувствую сопричастность с этим новорожденным государством, когда во мне появится нормальный патриотизм, а сейчас нет».
Позиция довольно показательная. Человек пытается ужиться с новыми реалиями. Но за размеренностью суждений нельзя не уловить в его душе какую-то неудовлетворенность, переходность. Такое состояние близко к внутренней эмиграции. К духовной неустроенности у творческой интеллигенции добавляется житейская. Русский театр в Кустанае влачит жалкое финансовое существование. Отчаявшись, группа актеров написала письмо президенту Ельцину, в котором просила приютить их где-нибудь в России. Мы опубликовали его в своей газете. Шум поднялся нешуточный. Ты понимаешь, наставлял меня, молодого редактора, высокий чин из областной администрации, как это истолкуют в России? Скажут, что в Казахстане притесняют русский театр, а на самом деле в бюджете просто нет денег. Наивный, в России письмо актеров никто и не заметил. А то, что в новом суверенном государстве плохо живется не только русскому, но и всем театрам — это правда.

Из истории Казахстана
Обретение независимости породило споры о том, сколько лет казахской государственности. Одни ученые утверждают, что казахи и их предки насчитывают «две с половиной тысячи лет непрерывной национальной государственности». Другие ограничивают этот период четырьмя веками. А кто-то (в основном бывшая советская номенклатура) считает, что Казахстан обрел государственность только в 1936 году, вместе с принятием сталинской конституции. Это, конечно, крайность.
В энциклопедии говорится определенно: классовое общество возникло на этой территории в III-I веке до нашей эры (Кангюй). В середине VI-VIII веков существовали Тюркский каганат, государства тюргешей, карлуков, в IX-XII веках — государства огузов, карханидов. В XI — начале XIII веков территория пережила нашествие сельджуков, киданей, монголо-татар. В конце XV века образовалось Казахское ханство, которое делилось на жузы. К началу XVI века в основном сложилась казахская народность. В XVIII веке младший и средний жузы добровольно приняли российское подданство. С присоединением старшего жуза в 60-е годы XIX века все казахские земли вошли в состав России (Семипалатинская, Акмолинская, Тургайская, Уральская области и части Семиреченской и Сырдарьинской областей).
Советская власть установлена на этой земле в ноябре 1917 — феврале 1918 года. Гражданская война закончилась в марте 1920. 26 августа 1920-го года в составе РСФСР образована Киргизская АССР. В 1921-1922 годах проведена земельно-водная реформа. В результате национально-государственного размежевания Средней Азии в 1924-1925 годах все казахские земли объединились. С 5 декабря 1936 года Казахстан — союзная республика.
Многонациональной республика становилась постепенно. После крестьянской реформы 1861 года началась массовая миграция российских крестьян в восточные районы. В поисках лучшей жизни они десятками, сотнями тысяч направлялись на целинные земли Казахстана. Ехали русские, украинцы. Селились, взаимодействовали с «аборигенами». Еще один поток вызвала столыпинская аграрная реформа. В тридцатые годы депортировали дальневосточных корейцев, а во время Великой Отечественной войны — немцев Поволжья, чеченцев и ингушей. Всех казахи приютили и обогрели.
И, наконец, целина. Интересно, что в Челябинской области было подано 6000 заявлений с просьбой направить на освоение целинных и залежных земель. Кроме организованного переселения существовало еще и неорганизованное, когда молодые люди сами ехали в малонаселенные районы. С 1958 по 1968 год в области в связи с этим зарегистрировано отрицательное сальдо миграции.
Настольной для казахских интеллигентов стала выпущенная недавно в Москве книга литератора Мурада Аджи «Полынь половецкого поля». В ней утверждается, что русская история написана неверно, что многое из того, что приписывается русским, на самом деле совершили… кипчаки (это один из казахских жузов). Много спорят, добровольно присоединялся Казахстан к России или принудительно. А дойдя до советского времени, утверждают, что в эти годы казахов только репрессировали, морили голодом и т.д. Но то, что именно в советское время республика сделала прорыв в своем развитии, отрицать просто неумно. Россия направляла туда все — людей, технику, средства. В добровольно-принудительном порядке в республику ехали не только рабочие, но и работники культуры, здравоохранения и т.д. А сейчас они и их дети в растерянности…

Ползучая «казахизация»
Поражает поверхностное представление россиян о процессах а Казахстане. Как только узнают, что приехал оттуда, пренепременно задают дежурный вопрос: ну что там, сильно казахи русских зажимают? Сразу становится скучно, вспоминаются публикации или передачи «в защиту соотечественников» в российских СМИ — поверхностные, схематичные, рикошетом бьющие как раз по тем, в защиту кого пишутся или снимаются.
Солженицын, помнится, в «Комсомолке» нашумел своим эпохальным творением «Как нам обустроить Россию?», высказав претензии на северные территории Казахстана. Это вызвало в республике очень болезненную реакцию. В 1994 году в Кустанае, во время встречи писателей России и Казахстана, только мудрость Чингиза Айтматова (он был российским писателем на этом саммите) помогла остановить гнев казахских литераторов в отношении откровенного политического литератора Льва Тимофеева. Но Александр Исаевич, конечно, на голову выше прочих защитничков, извергающих в адрес казахстанских властей заученные обвинения в национализме, затирании русских и притеснении казачества (по российским СМИ чередой прошли некий атаман Гунькин, северо-казахстанский журналист Сапрунюк и другие). По их логике все просто и ясно: в Казахстане власти — сволочи, а в России — молодцы. В Казахстане все плохо, а в России хорошо. На самом же деле все не так одномерно.
…Мой добрый знакомый Серик, узнав, что уезжаю, спросил: «Ну что, Лев, значит, ты беженец?» И столько в его словах было обиды, досады. С точки зрения казахстанского патриота (среди таковых не только казахи), отъезд равносилен предательству. Ход рассуждений примерно такой. Мы жили вместе, работали, растили детей. Это наша общая земля, общая Родина. Цените это, будьте с нами и в трудную минуту, становитесь настоящими казахстанцами, ведь Россия вас, по сути дела, бросила. Да и не оторветесь вы от нее, нам Богом предписано жить рядом, по-добрососедски…
Если ты не законченный идиот, если имеешь душу и сердце, ты никогда не плюнешь на такое доброе отношение. За ним проглядывается и определенный рационализм, ибо все, и власти, и рядовые люди (за исключением разве что отпетых националистов, которые есть у каждой нации), понимают, что без русскоязычных специалистов с кризисом в Казахстане не справиться. А они почувствуют себя комфортно только тогда, когда не будет разговоров о какой-то исключительности и приоритетности казахского этноса.
Прямо скажем, такие речи, особенно среди национальной интеллигенции (многие ее представители, к слову сказать, получили блестящее образование в престижных московских вузах, а теперь смотрят на белокаменную косо), возникают довольно часто. Оно и не удивительно: создание суверенного Казахстана не могло не породить рост социальных притязаний образованных казахов. Посчитав себя обделенными на родной земле, они стали исподволь стремиться к завоеванию доминирующего положения. Политическая элита уловила такое настроение и стала использовать. Русскоязычное население пытается этому противостоять, но получается у него это как-то вяло. Созданные общественные движения имеют наилегчайший политический вес, а все попытки высказаться за придание русскому языку (наряду с казахским) статуса государственного, ввести для русскоязычных двойное гражданство воспринимаются властями в штыки. Достичь этого не удалось и, видимо, не удастся. Но даже такое робкое заявление о себе возымело свое действие. Власти Казахстана стали действовать менее наступательно и более завуалированно.
Но это не значит, что в стране отказались от построения этнократического государства. Просто делается теперь все не рывками, а постепенно. Плавно и ненавязчиво в жизнь и быт «вползает» все казахское (об этом — ниже). Впрочем, плавно получается не всегда. Главы администраций (акимы) сейчас состязаются в строительстве мечетей. Им приоритет, а церкви — как бы на втором месте. В Кустанае, например, еще в 1993 году торжественно заложили православный храм, но дальше котлована дело не пошло. Святое место превратили в отхожее… Шел разговор о передаче под церковь кинотеатра «40 лет Казахстана» (реконструировать дешевле), но и этот вариант «зарубили»…

Кто теперь «старший брат»?
Некоторые казахские ученые начинают делить казахстанцев по категориям. Член-корреспондент Национальной академии наук Республики Казахстан, директор института философии Абдумалик Нысанбаев, выступая на одном из научных форумов, высказался примерно в таком духе: Казахстан населяют основной казахский народ и более ста национальных диаспор, поэтому его считают полиэтническим обществом. При этом противоречие между казахскими и русскими этносами определяет динамику общественного движения. Возникает естественный вопрос: коли есть «основной
народ», значит, есть втростепенные? Смущает и слово «диаспора» применительно к русским. Как-то на пресс-конференции у бывшего премьер-министра Казахстана Сергея Терещенко спросили о русской диаспоре, он помолчал, а потом заявил, что это не диаспора. Действительно, не вяжется это слово к русским. Они не кучка какая-то, не диаспора, культуру которой основная нация должна беречь. Они сами привыкли быть на этой земле основной нацией. И поэтому с недоверием воспринимают умствования Насынбаева, который говорит, что у казахского человека нет желания доминировать над ними, что «душа его, как и всегда, бескорыстна, терпелива…» Историческая миссия казахов, согласно его теории, в том, чтобы «создать новую философию жизни, дать новое дыхание всем народам, помочь им найти ту духовную глубину, ширину и гибкость, которая объединит всех нас в единую семью». Такие рассуждения, естественно, не добавляют оптимизма. Какие бы теоретические построения ни придумывали сейчас создатели новой казахстанской идеологии, лучше советской «крыши», на мой взгляд, они ничего не придумают. И никогда в Казахстане не будет , как в Америке, где все, независимо от разреза глаз и цвета кожи, — американцы. Смешно, если бы меня вдруг начали называть казахом русского происхождения. Так что о единой общности — казахстанском народе — в условиях суверенитета говорить, как мне кажется, бесперспективно. Казахи будут постоянно хотеть быть чуть равнее, чем все остальные. А все остальные в душе с этим никогда не согласятся, хотя внешне, скорее всего, станут проявлять лояльность. И все будут просто терпеть друг друга. И не более того.

2. Новая идеология

«Обрезание» российских каналов
Желая вывести свой народ из-под мощной информационной и пропагандисткой зависимости от России, вожди Казахстана идут на урезание российских телеканалов. В ноябре 1996 года, сразу после подписания межправительственного соглашения о порядке распространения телерадиовещательных программ сторон на территории друг друга, под предлогом недостаточного финансирования в Казахстане была прекращена трансляция канала РТР. Но ссылкам на экономические причины никто не верит. Понять логику властей, конечно, можно. Когда во время предвыборной агитации по «ящику» выступал Жириновский, мы, казахстанцы, смотрели его «концерты» с большим интересом. Все ждали, что Вольфович сказанет про северные области Казахстана. И он говорил. Не удивительно, что на время его выступления ТВ отключали, делались ответные заявления.
Конечно, «сын юриста» допускал явные передержки, оскорбления. Чего стоят его пассажи о том, что Назарбаев бегает в шортиках, изображая из себя еворопейца. Все понимают, что Жириновский — политический клоун, но порой кажется, что в России его придумали специально, чтобы время от времени озвучивать мысли, которые официальные лица высказать не могут. Но ведь по российским каналам показывают не только Жирика. Для русского человека, живущего сейчас за пределами России, телевидение не просто забава, а способ связи с матерью Родиной. И потому люди делают все, чтобы эта связь не прервалась. Местные телекомпании изыскивают возможности для показа программ новых московских каналов. Властям не нравится и это. И тогда они объявили тендер на выкуп частот, на которых телекомпании уже работают. Те обращаются к своим зрителям, просят собрать вымогаемую государством сумму всем миром. Весной в Алматы (так теперь правильно назвается Алма-Ата) прошел этот самый тендер. И только в четырех областях он признан состоявшимся. Девять областей не участвовали. Многие, в том числе кустанайцы, не были допущены, так как по условиям конкурса должен быть хотя бы один конкурент, а такового не оказалось.
Сплошь и рядом закрываются частные радиостанции. «Маяк» в Кустанайской области теперь слушают только в областном центре, да и там на него налагаются передачи местной радиостанции «Азия»… На государственном телевидении наращивается объем вещания на казахском языке (свыше 50 процентов) и радио (около 70 процентов). Наблюдатели сходятся во мнении, что из всех телерадиокомпаний в эфире останутся только лояльные властям. А потом, видимо, возьмутся и за газеты.
…Вечер 30 мая 1997 года. По всем каналам транслируется «Хабар» — официальная информационная программа из Алматы (руководитель — дочь президента Назарбаева Дарига). Не желаете смотреть передачи из столицы независимого государства Казахстан — заставим…

Государственный язык и гражданство
Без соответствующего образования идеологически выверенных граждан не воспитать. Поэтому неудивительно, что в независимом Казахстане неуклонно увеличивается количество казахских национальных школ (за пять лет оно возросло с 2768 до 3302). Одновременно сокращается число русскоязычных школ. Для строительства новых зданий денег нет, поэтому используется то, что имеется в наличии. Как правило, русскую школу просто выселяют. В Кустанае, например, 10-ю школу имени Кирова переселили в 12-ю, а в освободившееся помещение перевели казахскую. Тут же был демонтирован памятник Сергею Мироновичу во дворе.
Коммерческие телекомпании заставляют делать выпуски новостей на казахском языке. Расширяется преподавание на «основном» языке в вузах. Лишь в 20 из 65 государственных высших учебных заведений страны оставлены отделения с обучением на русском языке. В марте 1996 года введен упрощенный порядок отказа казахов от русских аффиксов в фамилиях (был, предположим, Шаяхметов, стал Шаяхмет). Неказахи тоже могут пойти по этому пути (то есть, как в Латвии, где Баранов теперь гордо пишется Барановс). В апреле 1996 года президент Назарбаев заявил о необходимости доминирования казахского языка, задуман его перевод на латинский алфавит. Одобренная в ноябре 1996 года концепция языковой политики предусматривает введение перечня государственных должностей, занятие которых невозможно без знания государственного языка. Возни вокруг этого было много. В конце концов в принятом законе сроки изучения языка должностными лицами не указываются. Спустили вопрос на тормозах. Но в самое ближайшее время он, уверен, всплывет вновь.
С применением языка до смешного доходит. Читал как-то бывший премьер-министр Сергей Терещенко (в свое время им «размахивали» как знаменем — мол, знает человек государственный язык) доклад на казахском, так все мои друзья-казахи чуть со смеху не попадали. Зачем, спрашивается, коверкать язык, делать из людей клоунов? У меня дочь казахский сызмальства в школе учила (о чем мы, конечно, не жалеем, так как знание любого языка обогащает), знает много слов, играет с подружками-казашками. Просто, естественно входит в нее язык. А со взрослыми дядями и тетями лучше не экспериментировать.
А вообще, если освободиться от «имперского мышления», логику строительства нового независимого государства понять можно. Вы представляете себе Россию без русского языка, а Англию — без английского? Да, закрыли 327 из более чем 2500 русских школ, но зато открыли 220 смешанных и 90 казахских. В северных областях появились десятки классов, групп и факультативов с углубленным преподаванием украинского, немецкого, турецкого, польского и других языков. Все это, повторяю, можно воспринять спокойно, если смириться с тем, что русские теперь в Казахстане — не представители главной нации, а такие же как все… Но мы, русские, с таким раскладом мириться не очень любим.
31 декабря 1995 года истек срок определения казахстанцами своей гражданской принадлежности. С января 1996 года все, кто постоянно проживал в Казахстане до марта 1995 года, автоматически записаны гражданами Республики Казахстан. Да, никто не мешал прийти и написать заявление об отказе. Но люди не делали этого, они в то время просто не осознавали, что происходит. И в одно прекрасное утро проснулись иностранцами. А теперь их настойчиво заставляют получать суверенные паспорта…

Переименования, тои, нравы
Еще одной чертой новой идеологии стали преименования улиц, населенных пунктов и географических объектов по национальному принципу. Порой это делается абсурдно. Не успели с размахом отметить юбилей Джамбула Джабаева (Помните:»Ленинградцы, дети мои!»), как тут же переименовали город Жамбыл (Джамбул) в Тараз. Денег на смену вывесок у государственных органов, как правило, нет, но националистически настроенные предприниматели выделяют их из своей кассы без разговоров — так было в Кустанае, когда центральный проспект Свердлова после долгих баталий между русскоязычными и казахскими депутатами (все давно забыли, что Свердлов сейчас как бы развенчан, но тут не до сути) удалось-таки переименовать в проспект Абая.
Еще одна составляющая — поиск национальных героев. Абзацы о всевозможных батырах вставляются в доклады чиновников. И забавно смотреть, как секретарь областного маслихата (представительный орган власти) — русская тетенька — читает все это с трибуны. С другой стороны, казахские националисты небезосновательно возмущаются, что их дети по старым учебникам изучают то, как русские побеждали их предков (кто, спрашивается, мешает написать и издать новые учебники). А жузы соревнуются в проведении юбилеев своих именитых сородичей. Вспоминают батыров, великих поэтов, мудрецов и устраивают страшно дорогие тои (праздники) по поводу не всегда круглых дат. Кичатся, а многие порой их произведений и не читали. Строят в степи целые города из юрт, тянут за несколько километров электроэнергию, воду. В Кустанайской области по поводу юбилея писателя Майлина гуляли три дня.
Праздники, замечу, для казахов вообще имеют большое значение. И номенклатура, сначала советская, а теперь и суверенная (что практически одно и то же) активно эксплуатирует эту национальную особенность, превращая доброе дело в фарс. Любят старшие товарищи подчеркнуто уважительное отношение и не замечают, что оно зачастую лицемерно, вымучено. Любят льстить в глаза. Тосты произносят по многу минут — обстоятельно, нудно… Сидение за праздничным столом — один из основных способов культурного досуга казахов — новый «истеблишмент» превращает порой в культ. Свои должности директора могут «обмывать» месяцами. Если кого-то приглашают в гости, мяса на столе должно быть не меньше пяти килограммов. Есть обычай — бросать перед гостями горсти конфет. Видел, как не избалованные лакомствами сельские ребятишки выхватывали сладости из-под ног высокопоставленных гостей. Это считается нормой. Нормой считается и приглашение в гости начальников. При этом все ненавязчиво подчеркивают, что это все по-дружески. Любят в Казахстане дарить подарки, причем дорогие. В декабре 1992 года в составе делегации области ездил с визитом дружбы в Джезказган (по всей республике был объявлен гостевой день). Всем нам подарили по южнокорейскому магнитофону, не считая других вещей. Многие вещи принято решать «неформально», в обход правил. А руководить всем может не тот, кто сидит в руководящем кресле, а какой-нибудь мелкий клерк из старшего жуза. Он может послать куда подальше даже министра, если тот из младшего жуза.
В республике не затихают разговоры о том, что север кормит юг. Тут большая доля правды. Северяне, например, перечисляют южанам 30 процентов от собранных средств пенсионного фонда. Еще одно подтверждение мысли — присоединение отсталых районов бывшей Тургайской области к Кустанайской. Власти кустанайцев успокаивают: пенсионеры не пострадают. Но зачем тогда присоединяли? При этом южные казахи не признают северных, считают их обрусевшими, всячески притесняют. В армии не дедовство, а землячество. Избивают всех северян. Поехали кустанайцы на конкурс тележурналистов в столицу и вернулись ни с чем. И все понимают, что дело тут совсем не в качестве передач.
Один казах из Тургая говорил мне, что в их районах надо ставить руководителями кого угодно, только не казахов, чтобы не имел ни сватьев, ни братьев. Но, с другой стороны, у этой нации надо поучиться помнить своих предков до седьмого колена.
Многие русские, немцы, прожившие всю жизнь среди казахов, сами становятся на них похожи. Известный казахстанский писатель немец Герольд Бельгер, выросший в ауле, как-то признался, что в душе считает себя тюрком. Такое уникальное сочетание, взаимопроникновение разных культур очень интересно. Плохо только, что зачастую эту уникальность писателей Мориса Симашко и Ивана Щеголихина и других начинают использовать в политико-идеологических целях…

Власть и межнациональные отношения
В мире известны три пути развития многонациональных государств. Первый — существование государства с преимущественными правами одного титульного этноса. Это возможно, когда титульная нация близка к 100 процентам. Второй путь — политическое обособление, федерализм. Этот подход в новом Казахстане мог бы устроить часть русского населения. Но в республике живет много других народов. Ряд ученых считает, что лучший вариант для РК — создание культурных автономий. Они обеспечат равные права всем этносам. Но ни о какой автономии президент Назарбаев и слышать не желает.
Позиция казахстанских властей выглядит жизнеутверждающе: все у нас в сфере межнациональных отношений стабильно и гармонично. Особое изобретение президента — Ассамблея народов Казахстана. Именно она помогла ему поставить вопросы о необходимости проведения референдума о продления своих полномочий до 2000 года и о новой конституции, принятой тогда, когда в стране не было парламента. Хотя, по природе своей, Ассамблея вообще не должна заниматься политикой — в ней представлены национально-культурные центры.
Высокий уровень миграции власти объясняют исключительно экономическими причинами. По мнению некоторых российских аналитиков, наиболее существенными причинами выезда русских из Казахстана, наряду с экономическими, являются изменения этнополитической ситуации и национально ориентированная кадровая политика. В последний тезис я бы внес уточнение. Не верьте тем, кто говорит, что на все посты в Казахстане стараются ставить казахов. Это говорят люди, не затрудняющие себя отслеживанием реальной ситуации. Да, в последнее время число казахов среди руководителей неуклонно увеличивается. Но назначают не только «коренников», но и представителей других национальностей. В последнее время, как мне показалось, на особо сложные посты попадают именно русские (не об этом ли говорит пример назначения министром соцальной защиты Натальи Коржовой, генеральным прокурором — Степана Шуткина и т.д.). Работать государственным руководителем в Казахстане сейчас не очень сладко, поэтому из образованных и умных казахов в начальство особо никто не рвется.

3. Искусство невозможного

Референдумы и перенос столицы
1995 год войдет в историю Казахстана как год победоносного наступления Нурсултана Назарбаева по всем фронтам государственного строительства (в отличие от своего белокаменного коллеги, Нурсултану Абишевичу для этого не пришлось стрелять из пушек: Восток — дело тонкое). Вот вехи его побед: роспуск Верховного Совета, референдумы о продлении полномочий президента до 2000 года и по новой конституции, а затем — декабрьские выборы парламента. Все это приходилось наблюдать очень близко. Перед референдумом о продлении своих полномочий Назарбаев объявил показательную войну взяточникам и казнокрадам — другого конька у него просто не было. Но он сымитировал борьбу с коррупцией блестяще. Помню, и мы в своей газете, дабы аким города (учредитель) заработал политические очки, выступали против строительства коттеджей новой номенклатурой.
Смею утверждать, что сокрушительная победа Назарбаева была запрограммирована, поскольку председателями участковых избирательных комиссий были директора предприятий, школ и прочих организаций, а членами — их подчиненные. При обсуждении проекта конституции наша газета высказала несколько замечаний. Нам попеняли: негоже, мол, государственной газете выступать против проекта президента (такое вот «обсуждение»). Много можно вспомнить эпизодов (то, например, как ко мне в кабинет приходил человек из самой компетентной организации), но, боюсь, это российским читателям уже не очень интересно. Именно такое триумфальное шествие президента дало главный импульс мыслям о переезде в Россию.
А работы по переносу столицы из Алматы в Акмолу (в переводе — белая могила, очень «удачное» название для центра государства) меня просто обескуражили. В стране нет средств на самые насущные нужды (об этом — ниже), и в это время ее президент не находит ничего «остроумнее», как взять и отстроить новую столицу. Все возмущались, когда Назарбаев строил в Алматы свой дворец, покупал «Боинг», но понимали — надо держать марку. Но перенести столицу? Да он что, спятил?! Не потянет этого экономика республики. Но потом я понял, что Назарбаев смотрит намного дальше. И стало страшно. Столицу решено перенести не потому, что Алма-Ата расположена в сейсмоопасной зоне (там здания строились по особой технологии), и не потому, что она расположена не в географическом центре республики (мало ли столиц мира находится «на окраине»). Нет, при переносе столицы во главу угла ставились соображения совсем иного порядка. Стратегически это очень точное решение. Главная цель — не дать России возможности посягнуть на северные области. Согласитесь, когда в одной из северных областей расположится столица, сделать это будет намного сложнее. Точнее говоря — просто невозможно. При малейших «имперских» поползновениях можно поднять на весь мир такой шум! Перенеся столицу, президент освободится и от зависимости от южных кланов. Для решения этих сверхзадач Назарбаев готов выдавить из республики последние соки.

Местная власть
Трудно стало властвовать в Казахстане, особенно на местах. Решили недавно в Кустанае заменить русского акима, а никто на его место идти не соглашается. Даже честолюбивые казахи. Мне пришлось близко наблюдать работу этого мэра последние четыре года. В самых невероятных условиях Василию Корневу удавалось обеспечить жизнедеятельность города. Задачка не для слабонервных: как подать газ на ТЭЦ и в жилые дома, не погасив долги? И таких «заморочек» — десятки, сотни. Но, как бы то ни было, жизнь в городе все равно катится вниз. Летом кустанайцы привыкли жить без горячей воды (человек привыкает и к плохому, и к хорошему). По автобусным маршрутам курсируют одни частные КАВЗики (как маршрутки), а автобусы парка стоят на приколе — нет денег на ремонт и бензин. О покупке новых автобусов вообще речи нет. Свет отключают — тоже привычно, горожане пользуются свечками, керосинками. Дороги в городе ужасные. В седьмом микрорайоне несколько лет стоит недостроенный корпус школы…
Все время удивлялся, откуда у мэра силы, чтобы изо дня в день упорно биться лбом в стенку. На людях Корнев всегда демонстрировал оптимизм, но в последнее время это у него получалось не очень удачно. Не каждому российскому чиновнику, прямо скажу, по силам ноша казахстанского акима, у какого-нибудь переучившегося демократа после нескольких встрясок наверняка опустились бы руки. Пишу об этом не для того, чтобы прославить в России бывшего мэра Корнева (его все-таки сняли), а чтобы показать всю абсурдность суверенитета, обособленности в деловой плоскости. Все сейчас в Казахстане держится не на расчете и стратегии, а на самоотверженности акимов, на административных вожжах. Поэтому они и позволяют себе в качестве компенсации приворовывать, а Алматы (центр) смотрит на это сквозь пальцы — лишь бы верными, преданными были.
А казна государства все пустеет. Республика перекладывает решение едва ли не всех насущных вопросов на места. Нет былых кредитов на осеннюю закладку овощей, нет фондов на хлеб и т.д. Выкручивайся, господин аким, как можешь. Но при этом не может быть и речи об укреплении «суверенитета» областей — Казахстан унитарное государство.
Все понимают, что акимы — заведомые козлы отпущения. Когда социальная напряженность в обществе достигает критической отметки, их отдают на публичное заклание. Прилюдной порки главы могут избежать при одном условии — если в регионе будет социальная стабильность. Это у властей, похоже, теперь едва ли не единственный показатель в работе — по всем остальным параметрам они давно сели в лужу. И потому, защищая последний редут, идут на все — на хитрость, на запугивание, на обман. На все… Укрепив власть своего президента серией референдумов, заручившись «поддержкой» народа, акимы теперь больше всего народа и опасаются. И хотят одного: чтобы он не выходил на улицы и ничего не требовал.

Фиаско оппозиционера-трибуна
Самым ярким оппозиционером в Казахстане был, по общему признанию, депутат из Кустаная, бывший строитель Владимир Чернышев. Колоритный (бородатый, с громоподобным голосом), он не просто позволял себе говорить президенту «ты» (что его, конечно, не красило), но умудрялся, работая в Контрольной палате Верховного Совета, проникать в такие дебри, что поневоле возникало опасение за его жизнь. Два разгона парламента Чернышев воспринял в штыки — митинговал, объявлял голодовки, просил политическое убежище в России. Его дважды избивали в подъезде дома неизвестные личности. А на последних парламентских выборах власти сделали все, чтобы «народный прокурор» (так Чернышева окрестили журналисты) не прошел в депутаты. Пройдя после выборов все судебные инстанции, Чернышев написал президенту письмо. Приведу выдержку из него: «Гражданин Президент!.. Я убедился в том, что судебная система в нашем государстве антинародная, а государственный строй является неограниченной монархией. Одновременно информирую Вас, что до сих пор являюсь депутатом Верховного Совета Республики Казахстан первого созыва… Чем провинился народ Республики Казахстан перед Вами и Вашей командой, за что Вы его так не любите?.. Как только получу ответы на эти вопросы, сразу же покину территорию этого «правового» государства, так как играть по вашим правилам я больше не намерен».

Есть ли в Казахстане цивилизованная оппозиция?
Но наиболее опасной для себя оппозиционной силой президент Назарбаев считает не «горлопана» Чернышева, а гражданское движение «Азамат» (в переводе — «гражданин»). Его сопредседатели Мурат Ауэзов (бывший посол в Китае, сын известного писателя Мухтара Ауэзова) и Петр Своик (бывший председатель антимонопольного комитета республики) имеют четкую программу действий и консолидируют представителей всех национальностей. Оба заслужили нелестные характеристики из уст президента, а на Своика еще и уголовное дело завели. Партии в республике не играют той роли, что в России, им даже не было позволено участвовать в парламентских выборах по партийным спискам. Профсоюзы вынуждены, в силу своего положения, придумывать какие-то акции, но они больше похожи на ритуальное сотрясение воздуха. По мнению Петра Своика, если президенту не удастся найти положительного, цивилизованного разрешения внутриполитических проблем, то следует ожидать скорой радикализации как организаций, отражающих чаяния русскоязычного населения, так и казахских националистических сил. В результатет Казахстан будет ввергнут в длительный застой.
Но, повторяю, всем ясно, что президент не допустит формирования дееспособной оппозиционной силы. На 30 марта 1997 года готовилась всеказахстанская акция протеста. Генеральный прокурор вынес предупреждение: за оскорбление президента ораторы будут привлекаться к ответственности. Готовится законопроект о привлечении за оскорбление президента к уголовной ответственности. С другой стороны, идет прикармливание оппозиционеров должностями. А раз нет настоящей оппозиции, то многие пласты информации остаются закрытыми для прессы и общества. Пытались как-то журналисты популярнейшей независимой газеты «Караван» узнать, кому были розданы валютные кредиты под гарантии государства («налево» ушли миллионы долларов), но бесполезно. Правда, посовещавшись, власти назвали пару козлов отпущения.

Казахстан и геополитика
Вы знаете, что Казахстан по площади территории занимает в мире девятое место? Если нет, то знайте. Как и всякой новорожденной стране, РК хочется иметь какие-то привлекательные изюминки для создания своего имиджа. Но их не так много, как хотелось бы. Не выгодно прежде всего внутриконтинентальное положение страны: удаленность морских путей и международных транспортных артерий. Это побуждает строить такую внешнюю политику, чтобы быть хорошими для всех и вся. Премьер-министр Акежан Кажегельдин (его называют казахстанским Гайдаром) как-то заявил, что республика «не будет разделительным щитом между Западом и Востоком, а станет соединяющим мостом». По его словам, у «страны есть собственные интересы в различных регионах мира, свой взгляд на международные проблемы», и «казахстанская внешняя политика является ни евро-, ни азиатско-центристкой, она направлена на установление дружественных и равноправных связей со всеми странами». Исходя из этого, Казахстан нацелен на получение выгоды и от членства в СНГ, и от развитых стран, и от мусульманского мира. Поиск контактов с богатыми странами можно расценивать как давление на Россию, которая во внешнеторговом обороте Казахстана занимает все меньшие объемы. Мусульманские государства — Турция, Иран, Пакистан, Афганистан, Саудовская Аравия, Объединенные Арабские Эмираты, Индия и Китай — подталкивают РК к интеграции со среднеазиатскими республиками вне рамок СНГ. Их стратегическая цель ясна — свести на нет влияние России в регионе. И, похоже, республика готова играть на этом интересе мусульманского мира, извлекать из этого для себя какую-то выгоду. Такой флирт за спиной России у русскоязычного человека не может не вызвать протеста.

Военная доктрина Казахстана
Все аналитики сходятся во мнении, что ключевой страной в Центральной Азии (и по численности населения, и по географическому положению, и по внутренней стабильности) является Узбекистан. А отнюдь не Казахстан, который в этом смысле более зависим. С юга у него Китай, с севера — Россия. Оба эти слона могут и раздавить. Поэтому военная доктрина Казахстана находится в стадии разработки. И, видимо, долго еще будет в ней пребывать. Вооруженные силы Казахстана насчитывают около 68 тысяч человек: сухопутные войска — 46,8 тысячи, военно-воздушные силы — 19 тысяч, военно-морские силы (есть и такие!) — три тысячи. Последние только формируются, на их вооружении — один малый гидрографический катер. Казахстан имеет гарантии безопасности от ряда ядерных держав — России, США, Великобритании и Китая. В качестве механизма сдерживания России от шагов, способных нанести ущерб национальной безопасности, в ходе визита в республику в 1994 году министра обороны США У.Перри рассматривалась возможность заключения российско-казахстанского пакта о ненападении (согласитесь, сама постановка вопроса выглядит как-то странно).
Ряд аналитиков считает, что граница с Китаем практически открыта. Китайцев на юге республики очень много. Это ли не потенциальная угроза безопасности?
Есть мнение, что определенная угроза безопасности России может появиться в ходе дальнейшего развития Казахстана как самостоятельного независимого государства, поскольку его становление в 20-30-х годах носило, по некоторым оценкам, исскусственный характер и не соответствовало сложившимся в регионе историческим, этническим и географическим особенностям.
В январе 1995 года президенты России и Казахстана подписали в Москве ряд соглашений, включающих положение о формировании объединенных вооруженных сил. Ряд зарубежных аналитиков считает, что таким образом Назарбаев стремится «спасти свое президентство и обеспечить республике возможность дальнейшего становления в качестве независимого государства, пожертвовав для этого малой частью своего суверенитета». Вооруженные силы республики находятся в чрезвычайно сложной ситуации. Финансирование ВС идет на уровне одной трети от запланированного, офицеров не хватает… Как заявил один из высших руководителей Министерства обороны РК на заседании парламента, существует риск потери войск вообще. Можно ли спокойно жить в такой стране?

4. Пикирующая экономика

Падение до естественного уровня
Глядя на то, как все, что было построено и создано за годы советской власти, либо сокращается, либо разваливается, нельзя не удивиться длительности этого процесса. Это как же добротно все было сделано, если так долго рушится. Воспринимал все это как катастрофу. Но потом понял, что отправная точка в моих рассуждениях неверна. «Танцевать» надо не от советского времени, а от потенциала страны. И тогда становится понятно, что у Казахстана потенциал именно для такой жизни. Будет бедно, плохо, но все это мелочь по сравнению с суверенитетом. Пусть будет вот такая убогая, но независимость. Осознав это, я понял, что предела падению в этой стране нет. Большая доля промышленности, сельского хозяйства создана в Казахстане искусственно. Естественное развитие идет, когда материальные и финансовые ресурсы появляются на той или иной земле сообразно экономической логике, расчету, а не чьей-то воле, когда, наконец, люди едут в этот край, руководствуясь собственными мотивами, а не добровольно-принудительно, по комсомольской или еще какой-то путевке. Суверенитет, как бы больно это ни было осознавать, все расставил по своим местам. Сейчас идет логичный процесс падения до реального для этой местности (при такой политике) экономического уровня. Казахи, как умеют, строят на этой хлипкой основе свою государственность. Было бы удивительно, если бы они не стали этого делать, получив из рук трех славянских чудаков свою независимость.
Без поддержки «ненавистной» Москвы посевные, уборочные и отопительные кампании превращаются в настоящие битвы, в которых год от года все больше потерь (прошлой зимой, например, разморозили областной центр Кокчетав). Внутреннее производство, включая базовые отрасли, продолжает деградировать. Падает все — нефтепереработка, электроэнергетика, газовая и угольная промышленность, общий грузопоток.

Кто откроет кладовую?
По экономической теории, Казахстан — страна с первичной экономикой (добывающая промышленность и сельское хозяйство), это как бы огромная кладовая разнообразных полезных ископаемых. По объему валового внутреннего продукта (ВВП) республика находится на 53-е месте в мире и сравнима с Грецией, Норвегией, Сирией, Марокко. По производству ВВП на душу населения — с Колумбией, Таиландом. При полной экономической изоляции страна способна выпускать лишь 27 процентов конечного продукта, в то время как ее вклад в конечный продукт бывшего СССР в 1989 году составил три процента.
В 1994 году экономика Казахстана пережила самый глубокий спад за годы независимого развития. Розничные цены на потребительские товары возросли в 19,8 раза. Розничный товарооботрот официально зарегистрированных предприятий сократился наполовину. Уровень доходов населения стал значительно ниже, чем во многих государствах СНГ. Среднемесячная заработная плата в Казахстане составила на апрель 1994 года 23,8 доллара (в России — 94, Туркмении — 57,7, Узбекистане — 39,6).
По мнению экономистов, промышленность сейчас держится на безденежном натурообмене и неуплате налогов, потребительский рынок — на импорте, взятках, неучтенной наличке и чужой валюте.
Рост общего объема продукции достигнут лишь за счет увеличения сырьевого экспорта, в основном — нефти, добыча которой поднимается. Но большую часть нефтедолларов «челноки» отвозят обратно, поскольку своя легкая промышленность пребывает в очень нелегком положении.
Во всех отраслях промышленности доля работников коренной национальности не превышает 10 процентов. Если тенденция к миграции не затухнет (а к этому нет объективных предпосылок), то перспектива у независимого Казахстана весьма туманна. Правда, промышленные рабочие и инженерный корпус сейчас, можно сказать, превращаются в крепостных: лишенные средств, они не могут никуда уехать и обреченно существуют на стоящих предприятиях. Многие небольшие города Казахстана, зависящие от градообразующих предприятий, сейчас на грани вымирания, многоэтажные дома стоят полупустые — люди их покинули…
Чтобы оживить в Кустанае завод химического волокна, власти искали инвесторов повсюду (фигурировала даже фамилия Иосифа Кобзона), но все тщетно. Несмотря на то, что завод уникальный, никто не желает идти в зону экономической неустойчивости. Камвольно-суконный комбинат — гордость города в советское время — сейчас сегментируется, идет массовое сокращение работников.
У комбината железобетонных изделий на месте потребителей нет (строительство практически замерло), пробовали найти их в России, но оказалось, что за границей железобетон дешевле. Дизельный завод вел бесконечные переговоры с УразАЗом, в результате — ноль (миасцы не согласились делить акции с Казахстаном), сейчас с завода увезли поршневую линию…
По данным упоминавшегося выше Петра Своика, с 1993 года в республике освоено лишь 6897,9 миллиона долларов иностранных инвестиций — на два порядка меньше реальной потребности и на порядок меньше, чем вывезено из страны.
Жилищно-коммунальная реформа в республике началась гораздо раньше, чем в России. И не от большого реформаторского ума, просто у государства нет денег на дотации в эту сферу. Нет их и у населения. В результате — огромные долги.

Рапродажа, передача в управление
Чтобы доказать, что суверенная экономика может жить без России, многие предприятия передаются в руки зарубежных фирм (зачастую — малоизвестных). Механизм здесь прост. Предприятие продается не сразу. Сначало оно отдается в управление в обмен на договор, по которому управляющая структура обязуется выплатить долги рабочим и вложить некие инвестиции в производство. А затем фирма-управитель получает право выкупа предприятия за символическую сумму. Многие эксперты считают, что такая «политика привлечения инвестиций в экономику страны» принесла больше вреда, чем пользы. Зарегистрированная на Вирджинских островах Japan Chrome Corp всего за 36,8 миллиона долларов США получила контрольный пакет акций концерна «Казаххром», обеспечивающего 95 процентов поставок этого металла в Советском Союзе (именно поэтому наш ЧЭМК вынужден теперь искать партнеров для поставки хрома в Турции). Некая малоизвестная фирма Ivedon International за 46 миллионов долларов купила богатейшее Соколовско-Сарбайское горно-обогатительное объединение (в Кустанайской области). Контрольный пакет акций Павлодарского алюминиевого завода приобрела компания Whiteswan Ltd за 20 миллионов долларов. Акционерным обществом «Джезказганцветмет» (экспорт производимой на нем меди давал около 70 процентов валютных поступлений республики!) владеет теперь Samsung. Ну и так далее. Все базовые отрасли постепенно попали под зависимость транснациональных корпораций. Они гасят долги по зарплате, а потом часть работников сокращают, отказываются содержать объекты соцкультбыта.
Выкупив энергосистему Алматинской области (это уникальный случай, ведь энергетика — естественная монополия, и государство обычно не выпускает ее из своих рук) по цене, которая в сто раз меньше номинальной стоимости, бельгийцы тут же повысили тарифы. И не отрицают, что хотят иметь от своего приобретения прибыль. Но их аппетиты оказались горожанам не по силам. Из за неуплаты отключают электричество. Звоню минувшей зимой своему другу, а он сидит без света. Есть намерение вообще всю республиканскую энергетику передать в зарубежные руки. Пока реализовать это не получается (может, и к лучшему). Тендер, в котором участвовали британская и швейцарская компании, не удался, их смущает неплатежеспособность потребителей.

Сельское хозяйство
Средняя урожайность зерновых культур в республике — одна из самых низких в мире. Знаменитый казахстанский миллиард пудов собирали за счет площадей, вкладывая в землю огромные ресурсы (о цене целинного хлеба до поры до времени говорить было не принято). У кустанайцев тут собственная гордость, они считают, что их хлеб может повлиять на мировые цены. Но это вызывает сомнение. В прошлом году аким области решил не сбавлять цену, держал ее какое-то время, но покупатели просто проигнорировали область. По оценкам экспертов, Казахстан — рядовой поставщик зерна. Россия, как оказалось, может обойтись без его хлеба, закупая где угодно, даже в Аргентине. Как бы в ответ на это, Казахстан приобретает сельскохозяйственную технику не в России, а за океаном. В один из майских приездов видел, как через Кустанай перегоняли американские комбайны «Джун дир». Зелененькие, быстрые, с электронными наворотами в кабине (их наши механизаторы обрывают, чтоб не мешались)…
Село сейчас кормит животноводство. Большая часть крупного рогатого скота попала под нож (в Кустанайской области — 46 процентов). Скоро начнут доедать вторую половину. Селяне давно уже не получают «живых» денег. Держат на подворье скот и с его помощью как-то выкручиваются. (Не раз встречал в Челябинске кустанайских мужиков, продающих мясо. А поезда, следующие из Кустаная в Челябинск, наполовину заполнены симпатичными молодыми казашечками с огромными флягами сметаны). Корма механизаторам пока дают, но многие их воруют. Весной кустанайцы долго не могли закрыть влагу, сплошь и рядом не хватало семян. Посевные площади в области уже сокращены с 4 миллионов 270 тысяч до двух миллионов…
А в прилегающем к Кустанайщине Тургае скот вырезали почти весь. И тургайцы устремились на север. 20 казахских семей, например, прибыло в Москалевку Семиозерного района. В одной такой семье 30 человек, из них только три работника — в основном пастухи. Люди приезжают раздетые-разутые, а у директора жилья нет — оно все приватизировано, хозяева уехали в поисках лучшей доли и оставили его, не найдя покупателей. В последнее время, говорят, дано негласное указание селить тургайцев в такие дома.
В целом по республике в сельском хозяйстве товарность снижена на 8,3 процента. А индустриальное крупнотоварное производство практически разрушено. Население и фермеры (натуральное хозяйство) дают сейчас две трети производства мяса, 85 процентов молока, 42 процента яиц. Сельчане теперь наделяются земельными паями. В условиях экономической нищеты и административно-правового беспредела, считают многие экономисты, это будет формировать земельные латифундии и превращать основную массу сельского населения фактически в крепостных.

До свидания, Москалевка…
Старинная Москалевка в Семиозерном районе была одним из самых благоустроенных уголков Кустанайской области. Бывал там в советскую пору. Особняки, двухэтажки со всеми коммунальными удобствами, объекты так называемого соцкультбыта. А сейчас… С начала 1997 года село покинули 44 семьи — столько, сколько за весь прошлый год. Это примерно 200 человек — десятая часть жителей. Отдельный дом там стоит не больше 20 тысяч тенге (около полутора миллионов рублей). А квартиры в двухэтажных домах, которые раньше считались престижными, и вовсе ничего не стоят. Их теперь отапливают с помощью буржуек — центральная котельная из-за перебоев с электроэнергией дышит на ладан (с углем в казахстанских селах постоянная напряженка, а если в округе есть леса, их начинают вырубать). Куда селяне уезжают? В основном в Россию. Один скотник перебрался в Челябинскую область, за ним потянулись другие москалевцы.
Когда-то в хозяйстве насчитывалось 12 тысяч голов КРС, теперь — немногим более четырех тысяч. Раньше засевали полтора-два десятка тысяч гектаров пашни, в этом году — шесть-семь…

5. Социальная беззащитность

Образование в Казахстане
Через несколько лет мои дети закончат школу и будут поступать в вузы. «Куда?» — спросил я самого себя еще в Кустанае. Учебные заведения Казахстана объективно слабее российских, их диплом не конвертируется. А приедут поступать в Россию, с них запросят деньги: неважно, как ты учился, здесь ты — иностранец (я обзвонил приемные комиссии ряда челябинских вузов, и мне все внятно объяснили). Перевестись из казахстанского вуза в российский практически невозможно: программы разные. Да что там вузы — в школах сейчас программы очень отличаются. Еще в 1994 году издан приказ Министерства образования Казахстана о сокращении на 50 процентов часов на русскую литературу. Его в Кустанае долго не выполняли, вели русскую литературу факультативно, но дисциплина есть дисциплина… Высвобожденное время отдается для казахской литературы. То есть изучать ее заставляют в ущерб великой русской литературе. Я не хочу, чтобы мои дети были малограмотными людьми.
В 1997 году учебный год для казахстанских выпускников хотели продлить до 30 июня. Смысл понятен: не дать уехать поступать в российские вузы, где примерно в это же время заканчивается прием документов. России, как мне кажется, надо активнее работать со старшеклассниками Казахстана — организовывать заочные курсы, искать какие-то другие формы сотрудничества. Это будет не только гуманно, но и перспективно, поскольку речь идет о будущем интеллектуальном потенциале страны.
В Казахстане же образование постепенно переориентируется на другого «старшего брата» — на Турцию. Детей посылают туда учиться, повсеместно создаются казахстанско-турецкие лицеи (сын моей хорошей знакомой, казах, поступил в него, но учиться не стал — не понравилась казарменная дисциплина). Разрабатывается новая концепция образования. Там, как пояснили люди, знакомые с проектом, все строится под знаком доминирования казахского языка…

Тупик для стариков
Разработчики нового пенсионного законодательства Казахстана планируют к 2015 году установить единый возрастной ценз для выхода на пенсию для мужчин и женщин — 65 лет. Создается новая пенсионная система. Согласно ее проекту, каждый работающий откладывает деньги в частный пенсионный фонд. (А супруга президента Сара Назарбаева рассуждает о том, что в первую очередь дети должны кормить своих родителей). Новая концепция всех взбудоражила. Где гарантии, если фонды негосударственные, спрашивали пенсионеры. Поняв, что хватили в своем реформаторстве через край (первый опыт в СНГ), власти РК скорректировали свой подход. Готовится два закона — о пенсиях и пособиях. Пособия теперь будут выплачиваться не из пенсионного фонда, а из бюджета. Необходимость в реформе вызвана глубоким кризисом в экономике и пенсионной системе: долг пенсионерам в республике превысил 36 миллиардов тенге. (Если не ошибаюсь, это примерно половина всех имеющихся в наличии тенге. Относительно высокий курс национальной валюты поддерживается искусственно — людям просто не выплачивают положенное). В прежней концепции ничего не говорилось о том, как быть с долгами, в новой предусмотрены средства для погашения задолженности. Хотя суть реформы осталась той же — переход от принципа солидарности поколений к персональным пенсионным сбережениям. Предусмотрен строгий контроль государства за частными фондами, будут и государственные накопительный пенсионный и выплатной фонды. Нынешним пенсионерам и тем, кто выработал необходимый для назначения пенсии трудовой стаж, успокаивают власти, можно не волноваться: реформы их не коснутся, они будут получать пенсии из государственного накопительного пенсионного фонда. Остальным предлагается делать собственные отчисления на будущую пенсию. Правительство обещает до конца года погасить все долги. Не знаю, как у него это получится: задолженность просто катастрофическая, многомесячная. Пенсии на селе выдают натурой. Например, мешок сахара оценивают в 3100 тенге (примерно 235 тысяч рублей), тогда как в Кустанае он стоит на тысячу меньше. То есть за один мешок у бабульки вычтут всю месячную пенсию. А как чай, лекарства покупать? За муку сельские пенсионеры тоже платят в полтора раза больше, чем можно взять на базаре. Пенсионер Владимир Федорович Семиненко из упоминавшейся уже Москалевки был когда-то знатным механизатором, райсобес ему, инвалиду первой группы, выделил на операцию 12 тысяч тенге, но наличности нет. А здоровье все ухудшается. Нет денег, чтобы отправиться в Карелию, и у 85-летнего Франка Франковича Поюнена. Финн по национальности и рождению, он при Сталине попал в политссылку на Кустанайщину, а теперь решил вернуться в свои родные края, но не может…
Власти предпринимают нечеловеческие усилия, чтобы погасить долги. Директор одного коллективного предприятия (бывший совхоз) рассказал, как его заставляли продавать все что угодно, лишь бы погасил долги по пенсиям. Аким области создал комиссию (как ВЧК в России), на заседания которой вызывает должников и устраивает им разносы. Говорят, те потом продают технику и даже (по слухам) стельных коров…
Был как-то на стихийном митиге пенсионеров в Кустанае и заметил, что стариков-казахов среди них нет.

Гроб в счет зарплаты
В Казахстане народ всегда был терпеливее, чем в России, а сейчас его еще и общая беда (суверенитет) дисциплинирует. Люди стали серьезнее, мобилизованнее, научились считать, понимать, откуда что берется. И все готовы на любую работу — лишь бы только выжить. Вслед за предприятиями Казахстана (в Орске, например, взлетную полосу аэропорта строили дорожники Кустаная) потянулись за заработком в Россию и простые люди. Кто-то находит работу на Севере, кто-то — поближе, нанимаясь ремонтировать или строить дома «новым русским», естественно, по более низким ценам, чем это сделали бы местные (а таджики, говорят, вообще готовы работать за один обед). Российские предприятия охотно берут на работу работников из ближнего зарубежья, а прокуратура затем пишет протесты, что их принимают в ущерб местным…
Если в России сейчас в моде словечко «секвестр», то в Казахстане идет сплошная оптимизация (сокращение койко-мест в больницах, детских садов и проч.). Все кругом отрезают, кастрируют, уменьшают. То есть — оптимизируют. Этакая оптимизация без оптимизма. А с заработной платой порой вообще несуразности происходят. В Кустанае одному пенсионеру строительная организация по его просьбе выплатила долг по зарплате… гробом. Так и живет человек с домовиной под кроватью. Это ли не символ казахстанских реформ? Тринадцатилетняя девочка в Актибинском селе умерла от туберкулеза — не было первичного контроля.
О таком понятии, как потребительская корзина, давно уже не принято говорить, ибо с помощью лукавой методики, основанной на заниженных нормах потребления, она стала символической. Плата за коммунальные услуги выросла на порядок. Но самое главное — все идет к ликвидации социальных гарантий со стороны государства.
Власти то и дело говорят о борьбе за «то», за «это». И порой кажется, что борются они со своим собственным народом. Но люди, тихие мирные казахстанские обыватели, постепенно становятся менее терпеливыми. Старики все чаще выходят на площади, ругают акимов городов и районов. По сути дела, именно они сейчас самый революционный «класс» в Казахстане. Люди, построившие в этой республике все, теперь чувствуют в ней себя экономическими изгоями. О своем политическом изгойстве они, как правило, мудро умалчивают, а только продолжают свято относиться ко всему советскому, оно для них практически тождественно российскому.

Власти просят верить и терпеть
В республике процветают официальное шаманство, массовые сеансы гипноза. Вот, принято говорить согласно казахстанскому политесу, сейчас плохо, но будет хорошо, надо только терпеть и ждать. Самое странное, что эти незамысловатые слова на самом деле поддерживают, дают какие-то силы. Люди, взяв пример у правителей, тоже успокаивают друг друга. И все хотят одного: четкой и ясной перспективы. Чтобы им сказали: пока пострадайте, а потом, через столько-то лет, когда мы сделаем то-то и то-то, произойдут такие-то перемены и все улучшится. Но не могут дождаться и этого. Президент Назарбаев, когда выступает по-казахски, стыдит свой народ, чуть ли не приказывает терпеть.
Стремление во что бы то ни стало сделать Казахстан настоящим государством ведет к СВЕРХЭКСПЛУАТАЦИИ ПОТЕНЦИАЛЬНЫХ РЕЗЕРВОВ СТРАНЫ. Терпеть становится все труднее. В любом другом (цивилизованном) государстве люди бы действительно давно взбунтовались, а в Казахстане терпят и терпят. Природа этого долготерпения кроется в менталитете нации, в ее природном патернализме. Люди верят в то, что говорит им начальство. А начальство не просто просит терпеть, а создает на этой почве целый миф — миф о том, что переходный период требует жертв. Некоторые наблюдатели сейчас видят для Казахстана едва ли не единственный выход в том, чтобы начать массовое захоронение на территории республики ядерных отходов стран Запада. Тогда будут деньги.
Без веры жить нельзя. Но когда вера слепа, ни на чем реальном не основана, это уже не вера, а какое-то самовнушение. Но многие казахи всерьез убеждены в том, что лет через пять на этой земле все будет хорошо. Послушав выступления президента Назарбаева, я иногда тоже начинал верить в светлое будущее этой страны. Нурсултан Абишевич — личность уникальная и выдающаяся. Мое отношение к нему сложное. Нельзя не восхищаться умом президента, его умением стратегически и тактически грамотно поддерживать свой режим. Поддерживать даже тогда, когда, казалось бы, уже нет поддержки в народе. В самый сложный момент Назарбаев всегда найдет чем подкупить, заставить верить себе. Порой извлекает пользу из самых, казалось бы, невыигрышных ситуаций. Осложнились (по некоторым оценкам) весной 1997 года отношения с Россией — приглашает к себе российских журналистов и «проходится» по «имперским» замашкам РФ: почему бессменно председательствует в СНГ, почему держит войска там-то и там-то, почему «Газпром» не желает договариваться с Казахстаном по Карачаганаку? Именно в это время он вспомнинает, что 31 мая 1937 пали жертвами политических репрессий многие казахи. Вспоминает, поскольку понимает, что Россия сейчас ассоциируется с СССР.
В силу сложившихся условий президент вынужден балансировать между северянами и южанами, между русскоязычными и казахами. И достиг в этом искусстве большого мастерства. Но от этого никому не легче. В итоге его перестали любить и те, и другие. Есть мнение, что ныне живущие поколения (и казахи тоже) проклянут Назарбаева за свои мучения. И ОН ГОТОВ К ТОМУ, ЧТО НАРОД ЕГО ПРОКЛЯНЕТ, ИБО ЗНАЕТ, ЧТО СЛЕДУЮЩИЕ ПОКОЛЕНИЯ (независимо от того, останется Казахстан независимым или нет), РАССМАТРИВАЯ ДЕЯНИЯ ПЕРВОГО ПРЕЗИДЕНТА В ИСТОРИЧЕСКОМ КОНТЕКСТЕ, ЕГО ВОЗВЕЛИЧАТ.
Повторюсь, я уважаю и даже по-своему люблю этого человека. Это, на мой взгляд, политик экстра-класса. И мне жаль, что он больше не будет моим президентом. Но при этом я, русский журналист, покидаю его республику, ибо симпатизирую личности, а не политику, строящему в своей стране примитивную восточную деспотию, готовому ради амбиций националистов ввергнуть свой народ в нищету и, самое главное, не желающему принимать очевидную истину: Казахстану без уступок России не выжить. Но в то же время я понимаю, что Назарбаев ДЕЛАЕТ ТО, ЧТО ДОЛЖЕН ДЕЛАТЬ, будучи казахом. Однако амбиции амбициями, а в реальности Нурсултану Абишевичу будет все сложнее удерживать жизнь на таком низком уровне. И социальная напряженность станет нарастать.

6. Исход

Приспосабливаться или рвать по-живому?
Русские и русскоязычные (дурацкое, кстати, слово) по-разному вживаются в реалии нового Казахстана. Многие (особенно руководители госструктур) становятся казахее самих казахов. В выступления или тосты вставляют фразы на казахском (братьям-казахам такое кривлянье почему-то нравится), демонстрируют бодрость и казахстанский патриотизм и, если надо удержаться в кресле, без проблем «сдадут» любого русского руководителя. В России русских в Казахстане порой называют вырожденцами, как бы не настоящими представителями нации. Доля истины в этом есть: русский человек за пределами России другой. Там он, простите за казенное слово, больший интернационалист. Но и ему после развала Союза сложно оставаться таковым. В Союзе было все понятно: кто старший, кто младший. А сейчас, когда младшие стали старшими (в Кустанае русскоязычные газетчики любят иронично называть казахских коллег старшими братьями), интернационализм начал напоминать игру в поддавки, этакое приспособленчество. Но не привык представитель великой нации ходить под кем-то. Заботиться о ком-то, опекать, отдавать последнее — может, а вот стать кем-то опекаемым — это все равно что изменить себе, всей тысячелетней истории страны. И потому, когда слышишь у русских приспособленческие нотки, становится не по себе. Но, с другой стороны, доподлинно знаю, что, приспосабливаясь и самоуничижаясь, русский в душе все равно считает себя выше всех. То есть, несмотря на совместную жизнь и житейскую дружбу, люди начинают задумываться, где они живут, и определять, кто выше. Политики заставили их перейти в эту плоскость.
Поначалу думалось, что возможное присоединение северных областей произойдет без самоотверженного участия пророссийски настроенных казахстанцев (необязательно русских). Но вскоре стало ясно, что, бросив всех нас на произвол судьбы, российские политики теперь хотят, чтобы мы, проявляя героизм, жертвуя собой и своими близкими, готовили постепенное вползание России на свои бывшие территории. Увольте, я хочу жить нормальной жизнью. И потом, отчетливо осознаю, что так просто, под дипломатическим и экономическим нажимом, Казахстан свои территории (он их тоже небезосновательно считает своими) не отдаст, захватить их можно только насильственными военными действиями.
У человека, не желающего приспосабливаться к новым казахстанским порядкам, две жизненные дороги: либо, оставаясь на месте, бороться за зависимость Казахстана от России (помогать формировать пятую колонну), либо уезжать. Первое, посчитал я, будет как-то нечестно по отношению к Казахстану…

Кто и как уезжает?
Эмиграционные настроения усиливаются. Говорят, некоторые немцы, уезжая, сжигают свои дома. Чтобы не оставить другим. А может, просто «сжигают мосты». Можно ли отъезд считать бегством от трудностей? Нет. Вот результаты опроса, проведенного Кустанайским отделом по миграции в первом квартале 1997 года. У 44 процентов ответивших настроение неуверенное, у 67 — тревожное. Вследствие каких причин они уезжают за пределы Казахстана? 41 процент — из-за неопределенности перспектив его развития, 33 — из-за лучших перспектив экономического развития страны, в которую переезжают, 22 — из-за лучших перспектив для своих детей. В СНГ уезжает 69 процентов, в Германию — 43, в другие страны — 15. Среди отъезжающих — четыре процента казахов.
Идет переток мозгов из Казахстана в Россию, вновь прибывшие отчасти заполняют ниши, оставшиеся после переезда россиян на Запад. Но это, скажем так, первый эшелон мигрантов, в нем купированные или плацкартные вагоны. Дальше идут теплушки. В Кустанае есть фирма «Защита», которая помогает найти работу в России, оформить гражданство. Людей туда обращается много. Некоторые не могут уехать, но хотят стать гражданами России. Но деятельность ТОО «Защита» по вывозу рабочей силы прокуратура оценила как незаконную. А когда Владимир Фадеев, бывший председатель областного землячества русской общины, публично заговорил о разном гражданстве среди живущих в Казахстане, то тут же получил публичную оплеуху от акима области. И его предупредили, что гражданин России не может возглавлять русскую общину. Пробуют с Фадеевым и по-дружески разобраться: ты, мол, так всех перевезешь, а кем тогда я буду командовать (шутка такая). А народ в общину все идет и идет. И вот придумали новую меру. Прибывших из столицы председателя и члена областного землячества русской общины С. Клевцура и Н. Перевалова на вокзале неожиданно задержали люди в штатском и милицейской форме. Препроводили в ЛОВД. Там у них изъяли 62 паспорта, 10 свидетельств о рождении и 10 справок формы # 9 со свежимми штампами гражданства Российской Федерации. Повод — у сопровождающих нет доверенностей. Как пояснили Клевцур и Перевалов, эти заверенные нотариусом бумаги остались в консульском отделе посольства РФ в РК. Арестованные документы переданы в управление паспортной и визовой работы УВД области. Теперь с владельцами паспортов разбираются на предмет законности получения ими российского гражданства, есть подозрение, что некоторые из них уже оформили национальные документы Республики Казахстан. Генеральный директор ТОО «Защита» В. Фадеев считает происходящее провокацией. Накануне офис «Защиты» и землячества русской общины (ее, кстати, долго не регистрировали) посетили некие злоумышленники. Кроме 160 тысяч тенге (примерно двенадцать с половиной миллионов рублей) они похитили из сейфа печати и регистрационные документы ТОО и землячества. В адрес руководителей этих организаций раздаются анонимные звонки с требованием покинуть Казахстан.

Казахи тоже уезжают
Уезжают и казахи. Отец одной кустанайской журналистки в патриотическом порыве привез семью из Свердловской области. А сейчас, считает его дочь, не может сам себе признаться, что сделал опрометчивый шаг. Его брат вернулся обратно. Рядовые казахи ностальгически вспоминают советское время, когда они славно жили, развивали свою культуру, могли поехать куда угодно. Суверенитет им ничего не дал, только разорил и унизил. Они не прочь снова воссоединиться, но кто их спрашивает. Казахские интеллигенты тоже думают так же, но стоило мне попросить некоторых из них написать об этом в газету, как тут же замыкались и отказывались. Боятся. Между тем многие считают, что Казахстану лучше быть культурной автономией, ибо сохранить свою самобытность можно и в составе большой страны.
Интересный факт. Семьи этнических казахов, выехавших в 1992-1994 годах из Кош-Агачского района Республики Алтай в северные области Казахстана, стали в массовом порядке возвращаться назад. Не прижились на землях предков и возвратились в Горный Алтай около половины из более чем двух тысяч человек. Процесс реэмиграции казахов на эту территорию России, в которую они переселились в конце XIX века из Монголии, продолжается. По итогам переписи населения 1989 года, они сосставляли там 54 процента населения. А сейчас против возвращения казахов выступают алтайцы, численность которых в этом районе всего 39 процентов. Они говорят, что за годы совместного проживания никто казахов не притеснял, отправились они в Казахстан по своей воле, со всем имуществом и скотом. Каждая семья увезла по 50-100 голов овец, 10-15 голов коров и лошадей. Теперь же они возвращаются без ничего. Все съел суверенитет. Переселенцы самовольно занимают пустующие в межсезонье животноводческие стоянки и жилые дома…

Некоторые возвращаются в Казахстан
Будем объективны: многие из переехавших возвращаются обратно в Казахстан. Один кустанайский кореец имел в Москве хорошее место, но не выдержал и вернулся — там, говорит, не чувствую себя своим, а тут мы люди, хотя жить намного труднее. О сложнейшем процессе вживания в российские реалии — дальше, а пока — статистика. Наибольший процент прибывших в Казахстан (данные взяты из доклада правительства РК) приходится на 1993-1994 годы. Число приезжающих в 1994 году — 71 тысяча. Очень много возвращаются из Монголии, Ирана, Турции, Афганистана: с 1991 года — 130 тысяч. С 1995 года темпы прибытия снижаются. Интересно, что монголы (местные казахи так называют соплеменников, переселившихся из Монголии) быстрее получают квартиры, хотя, говорят, в Монголии они оставили столько скота, что его хватило бы не на один дом. Зато привезли с собой сифилис — уровень медицины в стране урги много ниже.

Статистика отъезжающих — уже не гостайна
Одно время статистику отъезжающих Алма-Ата предпочитала не тиражировать. Потом стали выдавать цифры, достоверность которых вызывала сомнение. Сейчас никто ничего не скрывает — процесс слишком явный. Наиболее высокие пики оттока приходятся на 1992 и 1994 годы. В 1995 и 1996 годах наблюдался некоторый спад. 75 процентов уезжает в ближнее зарубежье (72 — в Россию, 2 — на Украину и 1 процент — в Белоруссию). 60 процентов эмигрантов — русские, 20 — немцы, 3 процента — казахи. В 1993 году из РК выехало 170 тысяч русских, в 1994-м — 283 тысячи, в 1995-м — 187,5 тысячи, в январе-октябре 1996 года — 101 тысяча человек. За последние 5 лет уехало свыше одного миллиона человек, больше всего отъезжает из приграничных северных областей. На юге живут в основном казахи, а в Алматы много русскоязычных, которые не спешат расстаться с этим красивым городом. Там «крутится» больше денег (как и в Москве), жизнь идет — вся республика на столицу работает. По расчетам некоторых демографов, в случае продолжения этой тенденции казахи к 2000 году будут составлять до 60 процентов населения РК.

Переселенцы в Челябинской области
С 1959 по 1993 годы в Челябинской области было отрицательное сальдо миграции. В 1994 году начался рост миграционной активности — в основном за счет большего притока мигрантов из ближнего зарубежья. На 1 января 1996 года в миграционной службе Челябинской области состояло на учете 15,8 тысячи мигрантов, из них 10,4 тысячи беженцев и 5,7 тысячи вынужденных переселенцев. В 1995 году по сравнению с предшествующим поток мигрантов из Казахстана увеличился в 1,3 раза. 72,6 процента общего миграционного прироста за 1995 год в области дали переселенцы из Кустанайской области — 7,6 тысяча человек. Миграционный поток в области нарастает. За период с 1992 года по декабрь 1996 года в миграционную службу обратилось более 25 тысяч человек. Это объясняется тем, что территориально область является приграничной, а большинство вынужденных мигрантов — бывшие ее жители, имеющие здесь родственников либо знакомых. На 1 января 1997 года в миграционной службе Челябинской области состояло на учете 17,6 тысячи человек, из них 8,9 тысячи — вынужденные переселенцы (граждане РФ), 8,7 тысячи человек — беженцы. В течение 1996 года зарегистрировано 3,6 тысячи вынужденных переселенцев. Основной поток прибывших в область переселенцев — люди трудоспособного возраста. Статистика расселения мигрантов показывает, что более 80 процентов семей поселились в городах области, остальные — в сельской местности. 50 процентов беженцев и вынужденных переселенцев приходится на Челябинск и промышленно развитые или близлежащие к областному центру города — Магнитогорск (8,9), Миасс (6,6), Златоуст (6,6), Коркино (5,4), Сатка (5,5), Троицк (6,7), Копейск (4,7). В крупных городах легче найти работу, но купить жилье гораздо сложнее. Основная категория мигрантов устраивается самостоятельно, так как зачастую предлагаемые службой занятости вакансии либо не соотвествуют квалификации вынужденных мигрантов, либо отсутствуют вообще. Основной проблемой остается жилье. Этот вопрос решается за счет предоставления миграционной службой долговременных беспроцентных возвратных ссуд. В 1996 году их получили 353 семьи вынужденных переселенцев, что в 1,5 раза больше, чем в 1995 году. Из них 73,7 процента семей получили ссуду на приобретение нового жилья, 16,4 — на строительство жилья, 9 процентов — на ремонт ветхо-аварийного жилья, 0,9 — взнос в ЖСК.

Здравствуй, умытая Россия!
Следить за жизнью Родины по телевизору и по газетам — одно, а видеть все происходящее воочию — совсем другое. В Казахстане люди после Беловежского договора все больше мыслят патриотическими категориями. А у россиян (у интеллигенции) такой интерес почему-то вызывает усмешку: на лекции в известном челябинском фонде «Галерея» одного уважаемого московского философа попросили высказаться о путях развития страны, он в ответ иронично улыбнулся и дал понять, что это не стоит внимания его высокого ума. И я почувствовал себя оскорбленным идиотом. В России, при всей ее телевизионной политизированности, люди существуют в основном на приватном уровне. Это, говорят, хорошо, свидетельствует о цивилизованности. Но европейское мышление с российскими реалиями пока не очень-то согласуется.
Живя в Казахстане, наивно думаешь, что россиян заботит участь их собратьев за ближним «бугром». И поражаешься, переехав, равнодушию. (Чувство примерно то же, что у возвратившихся из Чечни в гуляющую вечернюю Москву).
Главный миф о России в Казахстане — ее экономическое могущество. Вот поможет она нам, свято верят казахстанцы, и все станет хорошо. Россия из Казахстана видится этаким колоссом. Пожив здесь, понимаешь, что колосс этот на глиняных ногах. И все же, несмотря на мазохистское самобичевание некоторых российских политиков (оно прямо пропорционально самовосхвалению, пусканию пыли в глаза казахстанских официальных лиц), убежден, что Россия может многое.
…Не все переселенцы чувствуют себя в России хорошо. Краем уха слышу сообщение по каналу НТВ: в Нижнем Новгороде переселенец из Казахстана заказал… свое убийство. Переезд, потерю работы, квартиры расценил как крах всей своей жизни. И попросил двух забулдыг за вознаграждение убить себя. Думаете, это частность? Как бы не так! Шизофрения, психические расстройства — очень распространенные заболевания среди переселенцев. Многие, повторюсь, возвращаются назад. В основном те, кто поехал в эмоциональном порыве, из национальных соображений. Вот типичный рассказ: «Поехали мы, около 30 алматинских мужиков, в 1993 году под Самару. Выделили нам землю, разбили участки под дома, начали помогать стройматериалами. А теперь вот не знаем, как все это завершить: ни денег, ни работы. Да и семьи разорваны: мы там, они тут. В общем, если нет денег или влиятельных родичей, нечего в России делать».
…Россия для казахстанцев тождественна СССР. И не могут многие из моих коллег-переселенцев понять, что это уже другая страна. С трудом изгоняют из себя законсервированного совка, привыкают к новым российским реалиям. «Прощай, немытая Россия!» — написал когда-то великий русский поэт. «Здравствуй, умытая Россия!» — хочется воскликнуть мне. Умытая западной цивилизацией, радиационным дождем, слезами солдатских матерей и забывшая своих детей в ближнем зарубежье. Здравствуй, мы все простим тебе, даже глупость твою и предательство, потому что ты — Россия…

Богатство России будет прирастать переселенцами
В миграционной службе Челябинской области мне рассказали об одной переселенке, которая постоянно туда приходит и что-то выпрашивает. А потом осеклись и добавили, что подавляющее большинство переселенцев — достойные люди. А мне еще раз стало грустно. Грустно оттого, что с отъездом каждого из них разрушается уникальная общность — казахстанский народ. На этой земле собрались активные, деятельные люди, нацеленные на работу. Собрались представители всей России и варились в одном котле. В результате «выведен» уникальный тип людей — красивых (дети родителей разных национальностей), деятельных, надежных. Когда настало время выживать, включились все внутренние ресурсы казахстанского человека. В России же, как мне показалось, в своей массе народ более инфантильный. Эта инфантильность — от российской широты, от ощущения, что вокруг все есть и тебя непременно подстрахуют. Казахстанец же больше привык полагаться только на себя и, попадая в Россию, порой выглядит не в меру активной белой вороной.
В Казахстане, на мой взгляд, люди больше ценят друг друга. И потому, встретившись на российской земле, мы кажемся такими родными. Мы взяли у казахского народа все лучшее (никогда не отождествлял своих друзей-казахов с политиканствующими представителями национальной элиты): доброту, доверчивость, гостеприимство, скромность. И до конца своих дней будем нести в себе эти черты.
Если посмотреть исторически, то миграция из Казахстана в Россию имеет и минусы, и плюсы. Минус: не просто люди уезжают, с отъездом каждого человека из Казахстана Россия теряет влияние на своих прежних окраинах. Плюсы: раньше богатство страны прирастало новыми землями, а сейчас — людьми, возвращающимися с этих земель, благодаря переселенцам население России перестало уменьшаться и начало расти. Только жаль, что многие из бывших казахстанцев вольно или невольно забывают свои корни. Многие любят питерского певца Павла Кашина, и только кустанайцы знают, что это их земляк Паша Кваша. На недавних международных соревнованиях в Москве всех покорил восемнадцатилетний гимнаст из Москвы Алексей Бондаренко (он сейчас лидер сборной России). И опять же только кустанайцы знают, что Лешу воспитали в кустанайской детско-юношеской спортивной школе # 3…

Другая журналистика
Еще один казахстанский миф о России — миф о независимой прессе. На практике же новые средства массовой информации РФ оказались более осторожными и зависимыми (от властей, финансовых кругов), чем казалось из Казахстана. Практически исчезает нормальная российская журналистика, когда корреспондент вникает в проблемы, кого-то защищает или, наоборот, развенчивает по своей воле, в силу убежденности. А на авансцену все смелее выходит журналист-партнер. Если же какой-то «чудак» и напишет что-то острое по своей воле, все равно будут считать, что он выполнил заказ.
Ориентируясь на западные стандарты, журналистика проявляет больше интереса к частной жизни. Но культивирование индивидуалистических ценностей при одновременном игнорировании экономической и социальной неустроенности значительной части сограждан похоже на поведение страуса, прячущего голову в песок.
Расколотость страны на два политических лагеря породила странное профессиональное сознание. Среди респектабельных коллег считается теперь чем-то неприличным проявление позиции, высказывание своего мнения. Журналист теперь либо регистратор, либо ангажированный экстремист. В Казахстане же большинство газет по-прежнему контролирует государство (только там, где раньше употреблялось слово «партия», сейчас пишется «независимость»). Это дает определенную защищенность и позволяет проявлять больше смелости по отношению к негосударственным структурам. Но высказываться против власти — себе дороже.

Что дальше?
Казахстан важен для России в геополитическом, экономическом и военном плане. РФ просто обязана восстановить разорванные экономические связи, получить доступ к полезным ископаемым и обеспечить возможность использования военных и промышленных объектов на территории РК. Через Казахстан наша страна выходит на страны Среднего и Ближнего Востока. Словом, не имеет Россия права терять свое влияние в этой части Евразии. Но, похоже, Москве не хватает дипломатической хитрости, чтобы покорить по-восточному хитрого президента Назарбаева. И потому в ход идет дипломатия силы. Недавно довелось побывать в администрации области на совещании, на котором обсуждались вопросы организации на границе с Казахстаном казачьей стражи. Удивило, что никто (в совещании участвовали представители Федеральной пограничной службы, депутаты Госдумы) не говорил об оставшихся за границей русских…
Формальная логика вождей новой России понятна: если взялись строить независимые страны, то должны быть все их атрибуты, в том числе и настоящие границы. Но проводить-то их придется по-живому! Все знают, что казаки в Казахстане являются своего рода красной тряпкой. В практическом плане пользы от их топтания на «меже» тоже будет немного. Выходит, казаками Алма-Ату просто дразнят? Болезненная реакция официального Казахстана не заставила себя ждать — МИД республики выступил с нотой протеста. А затем РК отменила льготы при ввозе российских машин, ужесточила оформление документов граждан России при пересечении границы.
Русскоязычный человек в Казахстане чувствует себя заложником. И пока стратеги по обе стороны границы проявляют характер, а не добрую волю, рана в его душе будет кровоточить…
Кустанай, Челябинск, апрель — июль 1997 года.
(«Челябинский рабочий», июль 1997 г.)

Теги: Переселенцы из Казахстана