Мои публикации
«Человек в воздухе лучше, чем человек на земле»
Как наш корреспондент управлял учебно-тренировочным самолетом ЯК-52
Слова, вынесенные в заголовок, сказал Антуан де Сент-Экзюпери. Я, конечно, не летчик и не писатель. Но оценить их точность хотел давно. И вот представился случай подняться в в воздух не просто пассажиром, у которого одно право — пристегнуть и отстегнуть ремень безопасности, а самостоятельным членом экипажа.
…«Шестерка» полковника внутренней службы Владимира Майорова мчит нас по знакомой дороге в Калачевку, на аэродром РОСТО. Владимир Иванович работал в ГАИ, командиром СОБРа, сейчас — заместитель начальника управления кадров УВД области и по совместительству — летчик. Самостоятельно летает уже несколько лет. По дороге рассказывает, что желающих подняться в воздух хватает, среди них много известных в городе и области людей. Но только единицы возвращаются на аэродром вновь и вновь. Один из них — заместитель губернатора области Владимир Букрин, намотавший самостоятельно, без инструктора, не один десяток часов.
Нам показывают хозяйство аэроклуба. Четыре исправных и несколько зачехленных вертолетов МИ-2, доводить их до летной кондиции нет необходимости: заказов на патрулирование объектов калачевцы получают все меньше. Тут же — целый ряд всем известных небесных тихоходов (или этажерок) АН-2. Пока вертолеты и «Аннушки» стоят на приколе, на объекты газовиков и нефтяников нападают злоумышленники. Просверлит такой «предприниматель» дырку в трубе и начинает качать нефтепродукт. Экономия на охране оборачивается убытками — снизу-то, будь ты даже на самой быстроходной машине, мало чего узреешь.
Неподалеку — ряд «стреноженных» ЯК-52, учебно-тренировочных самолетов, через полеты на которых прошли многие асы. Но сейчас исправен только один. Тут же приткнулись к земле списанный ЯК-18 на четыре места и красавец-планер со сплющенным носом.
— Незадачливый летун с чем-то столкнулся? — спрашиваю.
Ничего подобного, отвечают мне. Года два назад налетел на аэродром смерч. И давай хулиганить. Одним махом поднял в небо податливый планер, повалтузил его там, а потом отпустил. Тот, бедняга, и хряпнулся о землю…
Постепенно на аэродроме собирается много летчиков-любителей. У каждого своя (в основном это сотрудники правоохранительных органов и бизнесмены), но два раза в неделю они спешат после нее сюда, на свидание с небом, которое позволяет воспарить над серой обыденностью. Говорят, человек XXI века должен уметь владеть компьютером, автомобилем и английским языком. Я бы добавил: и уметь управлять простейшим самолетом или вертолетом. На Западе на частных крыльях летают больше нашего. Рассказывают, что недавно в Штатах владелец самолета перевез челябинских туристов на большое расстояние, а когда возвращался обратно, у него стало плохо с сердцем…
Полковник Майоров проходит медосмотр.
— Что-то у вас давление немного скачет. Курили?
— Нет, кофе пил.
— Но в общем-то все нормально.
Руководители полетов уединяются и решают, ко за кем летит. Вскоре мне сообщают, что лечу вместе с самим Илюхиным — он не просто начальник аэроклуба и человек с «авиационной фамилией», а признанный авторитет: неоднократный всесоюзных и всероссийских соревнований. Но сначала Виктор Михайлович взмывает в небо с полковником Тарасюком. На какое-то время самолет исчезает из поля зрения — полетели смотреть Коркинский угольный разрез, поясняют мне. Пока ЯК-52 за горизонтом, техники рассказывают мне его тактико-технические данные. Крейсерская скорость — 200 километров в час. На одной заправке (150 литров) может пролететь 400 километров. «Питается» 91-м бензином («В нем много свинца, за счет него и мощность»). И вот ЯК-52 начинает нарезать круги над аэродромом. Впрочем, слово «нарезать» тут не совсем уместно. То, что творят в воздухе эти двое, с моей дилетантской точки зрения не входит ни в какие рамки: учебно-тренировочный самолет на нижайшей высоте выполняет фигуры высшего пилотажа. Мертвую петлю? Пожалуйста! Бочку? Нет проблем! Штопор? Ловите! Все собравшиеся, запрокинув головы, смотрят в небо. Это ж до какой степени Илюхин должен быть уверен в готовности машины, чтобы творить такое?! Наконец, самолет заходит на посадку. Теперь моя очередь.
Владимир Майоров помогает экипироваться. Надеваю и застегиваю шлемофон. На шею прилипают ларингафоны — они будут передавать мой голос. А сообщения для меня придут через проводок, к которому цепляюсь с помощью штекера уже в кабине самолета (естественно, сажусь во вторую). Меня начинают «пеленать» в ремни безопасности. Фиксируются плечи, корпус. Все подтягивается потуже. Если захочу что-то сказать — должен нажать одну из кнопок слева. Ко второй мне притрагиваться нет необходимости — она для выхода в эфир. Пред глазами прибор под названием авиагоризонт, одна его половина белого цвета, вторая — черного. Соответственно белое — это небо, темное — земля. Глянет опытный летчик и вмиг поймет свое положение в пространстве. Но для этого он должен тренироваться и тренироваться. У авиаторов даже поговорка есть такая: мол, одну половину жизни летчик смотрит на авиагоризонт, а вторую — на ножки официанток, подающих блюда (раньше, когда профессия была более престижной, пилотов обслуживали, как в ресторанах).
Илюхин запрашивает у руководителя полетов (он сидит на СКП — самолетном командном пункте) разрешение на взлет. Такая серьезность мне нравится — казалось бы, все друг друга знают видят, но порядок есть порядок, он в авиации — первейшее дело, ибо все инструкции здесь написаны кровью. Разбег! Плавный взлет! Справа под крылом мелькают маленькие аэродромные строения. Рядом — строящийся корпус для размещения подразделений МЧС. Мы на высоте 500 метров. Летим в сторону Коркинского угольного разреза. Несколько лет назад я спускался на его дно. Сквозь слой угольной пыли, пара и дыма (просачиваются подземные воды, возникают локальные очаги возгорания угля) солнце мне тогда показалось луной. Интересно, чем покажется какому-нибудь экскаваторщику наш самолет? Мухой? А мне при подлете все снизу кажется похожим на макет. И тут Илюхин неожиданно поднимает обе руки вверх, мол, управляй, доверяю! Хватаю ручку управления — это такой длинный джойстик. Перед вылетом мне объяснили, как им пользоваться: жмешь на себя — машина поднимается, жмешь от себя — опускается, клонишь вправо — самолет поворачивает направо, гнешь влево — налево. Веду машину точно по линии окружности разреза. Дергай смелее, шутит Илюхин, все будет нормально. Спасибо, думаю, над таким серьезным объектом (самым крупным разрезом в Европе!) надо лететь как-то поосновательнее, без дергания.
Описали круг.
Мое состояние в двух словах не описать: чувствую эмоциональный подъем, хочется заявить всем, что это не кто-нибудь, а я лечу! Но мы вынуждены возвращаться назад. Но куда, в какую сторону? И тут вспоминаю про соседнюю с аэродромом стройку МЧС. Мотаю головой по сторонам и, наконец, замечаю ее. Есть ориентир! Через несколько минут заходим на посадку — долго летать времени нет: на земле ждут летчики, которым именно сегодня надо взмыть в небо и проделать необходимые упражнения. Их так много, что даже Майоров не успевает слетать. Но ничего — он и на земле такой же, как в небе…
(«Челябинский рабочий», 31 июля 1997 г.)
