Мои публикации
Две победы дояра
Утробно фыркнув на прощание, «Икарус» скрылся за поворотом. Виталий поставил чемодан, поправил вельветовую кепку. Усмехнулся, вспомнив, как манипулировал с его головным убором московский корреспондент — все нужный ракурс искал да приговаривал:
— Абсолютный чемпион, пусть и среди мастеров машинного доения, должен выглядеть абсолютно хорошо.
Номер со снимком и с подчеркнутыми в тексте строками об артистизме, коим отличается работа победителя Всероссийского конкурса, он показал в автобусе соседу. Тот сострил:
— Ну, теперь вся ваша ферма неделю гулять будет…
Но никто, кроме близких, победителя не поздравил.
…Жизнь полна иронии. Виталий Зинковский, бывший рабочий Богословского алюминиевого завода, от волнения не знал, куда деть руки. По молодости лет — стукнуло 20 — обиделся: «Работать дояром?» И кто предлагает — женщина!..
Создал семью — свой угол иметь надо. Поехали к родителям в Краснотурьинск, но у них еще семеро младших. Квартиру предложили ждать полтора года. Вернулись в Покровское, к теще. Как и всяким молодоженам, хотелось самостоятельности. «Устроюсь в совхоз — квартиру дадут», — решил Виталий.
Полина Николаевна Редникова, в то время директор совхоза «Россия», молочных рек и кисельных берегов не обещала, но сразу выложила ордер на квартиру. Ее легко понять — молочный комплекс только ввели в эксплуатацию, технология беспривязного содержания коров не отработана. А людей не хватает…
Геннадий Михайлович Крючин, старший научный сотрудник УралНИИСХоза, вместе с коллегами по институту помогал покровским животноводам осваивать новую технологию. А помогать — значит, узнавать и понимать людей.
Зинковского приметил давно. Порывстый, импульсивный как в мыслях, так и в действиях, Виталий вызывал симпатию. Парень не бродил, как большинство, от бокса к боксу, а передвигался, пружинисто, быстро. Заканчивал дойку быстрее других. Но опытный Крючин видел, что как коровы порой испуганно шарахались от его резкости.
Нет, дояр делал все без нарушений, даже излишне педантично. Но его группа давала молока не больше, а то и меньше других. Парень недоумевал. Доярки постарше подсказывали быть помягче. Слушал с недоверием:
— Вы многого недопонимаете. Это же индустриальный метод, некогда возиться.
Крючин видел, что парню, не все принимающему на веру, лучше не внушать, а объяснять. Понимал и другое: исправлять натуру — значит, портить человека, «завивать не нужные ему кудри». Решил сыграть на примеченных спортивных качествах, на способности увлечься. Не забывал одну психологическую изюминку — настоящая увлеченность появляется после победы. Готовил Виталия к областному конкурсу, настраивал на успех.
Зинковский заметил — ученому он сам и его дело интересны и по-человечески. Это рождало ответное уважение. На областном конкурсе победил. Как показалось, без особых усилий.
Одержимый, словно влюбленный, не видит ничего вокруг. Виталий спрашивал:
— Случайно, по иронии судьбы, стал дояром. А чемпионом?
— А это подарок судьбы, — подсказывал Крючин. — Но знай: ньютоновы яблоки падают только на подготовленные головы. Так что не обольщайся.
Принес стопку журналов, расчетов, план наблюдений за животными. Дояр-чемпион впервые ощутил себя профессионалом. Оправдывая звание лучшего, стал глубже вникать в тонкости. Дольше задерживался на роботе. И, кажется, совсем забыл о семье. Однажды увидел глаза жены: «Витя, тебе трудно? И получаешь совсем немного. Может, перейдешь в мастерские слесарем?» — Галя, казалось, изматывалась вместе с ним. Да и сын старший почти не видел отца.
Увлеченный, он просмотрел не только семью. У людей складывалось мнение: «Как будто бы и не наш он. Все что-то высчитывает, мудрит. А толку? Ничем не поделится. Все при себе. Снова к конкурсу готовится…»
Деревенское общественное мнение — чуткий индикатор фальши, зазнайства. Его тонкий волосок уловил волну некоего самолюбования в Виталии и застопорился на цифре ноль. Ноль внимания!
Поначалу, почувствовав общее отношение, набрасывался на опоздавших, на прогульщиков. Пожилые скотники обрывали — молоко на губах не обсохло их учить. Примитивный довод обезоруживал.
В ту же пору получил приглашение из УралНИИСХоза — предлагали работу инструктором. Соблазн был, но отказался — это означало бежать, и прежде всего от самого себя.
Жена болезненно переживала неудачи, приходила на помощь:
— Витя, с людьми надо сдержаннее.
Но эта житейская аксиома упиралась в откровенный максимализм:
— Разве я не прав? Ведь поступаю всегда по совести. Никогда не хитрю, что думаю, то и говорю.
Но всегда ли мы понимаем и любим людей, руководствующихся таким принципом? Порой они так и остаются вечными идеалистами, непонятными шукшинскими чудиками…Но у Зинковского было любимое дело и была цель: повысить надои на комплексе.
Оставалось одно «но». Существующая технология не позволяла дать высокоудойным коровам индивидуальные рационы. А ведь молоко у коровы на языке. Хоть на привязь таких ставь. А что? Это мысль.
…Экспериментировали во втором корпусе. На районном совещании животноводов Виталий выступил и привел 15 возражений против существующей технологии. Из райсельхозуправления приехали проконтролировать, уберечь от скороспелых решений.
— Посмотрите, — показал Виталий на крупную упитанную корову, — уплетает за обе щеки. А проку? Только жиреет. А вот корова — не меньше десяти килограммов в сутки даст. Но все рекордистки _ «скромницы», их оттесняют от кормушек.
— Какой же выход?
— Дояр должен не только доить, но и контролировать кормление коров, потому что никто лучше не знает их продуктивность. Вот я и предлагаю комбинированное содержание. Надо взять лучшее от привязного и беспривязного содержания.
Видя понимание, пояснил спокойнее:
— Возьму две секции, 80 коров, отработаю технологию.
…Эксперимент не удался. Метод оказался хорош только на двух секциях. Но удалось нечто иное. Люди увидели его радение — на сей раз уже за общее дело. Отношение к Виталию заметно потеплело.
Он не задавался вопросом, входило ли это в его обязанности, когда вместе с начальником комплекса С. Ладейщиковым и главным зоотехником Н. Гетман отстаивал предложение о реорганизации контрольного двора.
Виталий понимал — людям нужна победа. Возникла новая идея. На контрольном дворе по технологии должны подготавливаться нетели. Покровцы решили сделать здесь цех раздоя. Начались долгие переговоры с райсельхозуравлнием. На время получили получили разрешение изменить технологию. Работа Зинковского не стала от этого легче. Напротив, у него оказалось много дополнительных обязанностей: раздать вручную кашу, подготовить микродобавки, ведь в «подчинении» у него сплошные рекордистки. Ответственный участок позволяет быть более требовательным к другим.
…Говорят, настоящий человек тот, кто живет своими мыслями и чужими чувствами. Как понимал Виталий этих ребят! Какими наивными казались их «каверзные» вопросы. Готов был ко всему. Прежде чем прийти в школу, поразмыслил, о чем будет говорить. Сразу об отличии современного доения от старого? Пожалуй, нет. Об этом сельский школьник знает. Но работать на молочный комплекс не идет.
Как судит молодежь о той или иной профессии? Чаще всего по ее представителям. По тому жизненному окружению, что дает профессия. А какое мнение о животноводах?..То-то. Виталий решил этот стереотип разрушить.
И разговор, пробуксовывавший поначалу из-за скользких взглядов, прысканья в кулак, постепенно вошел в свою колею. О чем говорили? Точно не помнит: «Да обо всем. О совести, о научной фантастике, о далеких городах — я ведь всю страну объездил по конкурсам».
Они увидели в нем личность. Он почувствовал интерес к себе. А значит — к профессии.
За последние три года на комплекс пришло семь парней. Все они из «школы Зинковского». Виталий заставляет теорию учить и зачеты по всем правилам принимает. Расслябляться не позволяет. Прошлой холодной зимой из-за недосмотра электриков перегорел мотор глубинного насоса.
— Ныть и кивать на электриков не будем, — сказал Виталий. — Мы не женщины, отремонтируем сами. А с электриками на пятиминутке поговорим. По-мужски.
То, что нелегко достигается, оставляет в душе глубокий след. Недавно абсолютный чемпион России Виталий Зинковский ездил на Всесоюзный конкурс. Стал призером. На этот раз в деревне его встречали. С цветами. Как своего.
(«Уральский рабочий» (Свердловск), март 1984 г.)
