Земля и небо Чижевского

Sтраница Основного Sмысла

18 октября 2015 года

Земля и небо Чижевского

i

Он — космист. То есть земной человек, умеющий охватить безбрежное космическое пространство. Это — вообще. А в частности, он — ученый и поэт. Он — историк и медик. Он — изобретатель и художник-акварелист. Он — физик и археолог. Он статистик и музыкант-пианист. Он — полиглот  и социолог. Он — дворянин, солдат и Георгиевский кавалер. Он, наконец,- гелиобиолог, солнечный биолог.

Все это — он, Александр Леонидович Чижевский.

Если к юности на Чижевского нахлынули проблемы, то такие: кем не стать? Не было такого высокого служения, такого творчества, к которому он бы не обратился. С одной стороны, художник, музыкант, поэт, то есть область искусства, а с другой — весь таинственный мир, от собственных туфель на земле — до зенита над головой.

 

Несмотря на то, что Чижевский почти всю жизнь писал стихи, рисовал акварельные пейзажи в духе импрессионизма, не забывал о музыке, он, несомненно, человеком науки. Да, Александр Леонидович был, как говорили прежде, всесторонне развитым, да, европейские
i (1)коллеги назвали его «Леонардо да Винчи ХХ века»,
однако, как свидетельствует история, после Леонардо да Винчи никому не удавалось взять обе вершины сразу — науки и искусства. Логично, что Чижевский известен не как деятель искусства, а признан как выдающийся ученый.

У этого человека были все основания, мягко говоря, сожалеть о том, что случился перелом 1917 года. Нет, ему было не до того, чтобы уйти в контрреволюцию. Он и сам чувствовал в себе какое-то смутное недовольство предоктябрьским временем. И даже написал стихотворение «Октябрь 1917 года», в котором утверждал:

               «Как раньше жили мы -

               Нельзя так больше жить —

               Среди полночной тьмы

               Безумию служить».

И на первых порах революция не затронула его, не перекрыла дорогу. Наоборот, она подхватила дело, которому он служил, поддержала, подняла… Ко всему прочему, отца, Леонида Васильевича, генерала, советская власть возвела в Герои Труда. Однако Александру Чижевскому было бы хорошо и без революции. Что ни говори, он 0001принадлежал к высшему обществу, к знати. Достаточно сказать, что бабушка, которая его воспитывала (мать рано умерла), владела всеми европейскими языками. Отец, заподозревший в обожаемом сынишке некую хворь, отправил его во Францию, Италию, Грецию, Египет — поправлять здоровье… Огромная домашняя библиотека, рояль в доме, телескоп, что угодно еще, полный достаток, окружение внимательных и любящих людей — чего же более? Не зря потом — наверняка и в Челябинске —  Александр Леонидович светло и благодарно вспоминал свои детские годы: «В самые трудные времена вспоминаю о детстве, о доме, о родных»; «Дом, как крепость, где всегда спасут». И это: «Мои мысли всегда уважали»… Как раз в Челябинске Чижевский подытожил: «Всю мою жизнь я могу ясно и четко разделить на две неравные и несходные части: до революции и после нее. Тут два быта, две жизни, два мира»…

Конечно, роду потомственных дворян Чижевских всякие перемены — к худшему. А перемены пришли, и крутые…

Впрочем, на первых порах жизнь — можно терпеть. Она — главное — не отлучила от любимых занятий. Александр переходит из одного факультета в другой. Как-то незаметно arabic-astronomerдля самого себя разбирается в своих предпочтениях. Неожиданно «выстрелил» никому не нужный домашний телескоп. Александр стал наблюдать земное светило. Он находит себя в двух средах — в среде солнца и в среде воздуха. С некоторых пор у него два бога, которые слились в его собственном имени: Шу — бог воздуха и Ра — бог солнца.

Повоевав добровольцем на фронте у отца в Галиции, после ранения, контузии и Георгиевского креста, Чижевский возвращается домой, где устраивает лабораторию для «солнечных» исследований на крысах. Вскоре готова кандидатская диссертация. Правда, ее защита в Московском университете не стала сенсационной — «мало кто в те холодные и голодные месяцы думал о науке, и поэтому публики совсем не было». Как бы то ни было, Чижевский уже университетский преподаватель, уже доктор наук, уже профессор. Через год — на столе 900 машинописных страниц докторской диссертации. Один ее экземпляр автор отдает А.В. Луначарскому. «Ознакомившись с ним, он вызвал меня к себе домой в Кремль, и мы, сидя за чашкой чая, обсуждали вопрос о том, как осветить мою концепцию светом исторического материализма». Луначарский обещал свое введение. А еще  он по этому вопросу хотел посоветоваться с Лениным, но Ленину было некогда.

i (2)Ученого заметил и «взял на буксир» нарком здравоохранения Н.А. Семашко. Он публикует работы Чижевского по космической биологии под своей редакцией, «тем самым открыто выступая в защиту этих работ». «За это редакторство он навлек на себя недовольство И.В. Сталина, которому была доложена суть моих работ в грубо извращенной форме, но после его личного разговора с Семашко дело уладилось без каких-либо последствий».

Между тем, закончена работа «Аэроионы». Изобретен аэроионизатор, впоследствии названный «люстрой Чижевского». Об аэроионах узнает Европа. Она в восторге. Отовсюду поступают предложения о сотрудничестве. Что еще важнее, ученого признает родная страна, которой он безвозмездно передает свой аэроионизатор. Дальше  — больше. В 1930 году Чижевский разработал план ионификации народного хозяйства СССР, и его одобрило правительство. Оно же учреждает Центральную лабораторию ионификации, а ее директором назначает Чижевского. Случилось даже то, чего удостаивается редкий ученый, — 11 апреля в «Правде» и в «Известиях» было опубликовано постановление Совнаркома «О работе профессора Чижевского». Речь зашла даже о том, чтобы будущий Дворец Советов наполнить аэроионами, SHEMA-OKNOи эта идея будто бы понравилась Сталину. Куда как хорошо и славно. Успех — к успеху. Признание — за признанием. И в завершении — первый международный конгресс биофизиков и космобиологов назвал Александра Леонидовича Чижевского главой биофизиков мира, и он был выдвинут на соискание Нобелевской премии.

На этом восхождение оборвалось.

Нельзя не сказать о том, что всегда, в том числе и в период торжества и победного шествия по миру, солнечная биология  не обошлась без противников и противодействия. «Ученые мужи, с которыми я заводил речь об этих явлениях, — вспоминал Чижевский, — поднимали меня на смех. Но я не сдавался». Среди тех, кто не признавал гелиобиологию, был и знаменитый ботаник профессор К.А. Тимирязев, «который считал, что «разгромил» мой доклад 1917 года», но и Тимирязев не остановил Чижевского. Даже К.Э. Циолковский «с большим недоверием принял мой рассказ об этих феноменах, посмеялся, а потом, поразмыслив, сказал: «Накапливайте материал! Побольше и пошире. Пока это только интересно, а надо, чтобы это было научно, убедительно, строго».

Но о Циолковском — отдельно.

http://to-name.ru/Чижевский: «Мой характер не похож на характер К.Э. Циолковского. Там — покорность и непротивление злу, здесь — открытая борьба и никаких уступок, никаких компромиссов. Там — мир, тут — борьба».

Характеры разные, но в мироощущении — счастливое  и очень редкое совпадение. Оба они — космисты. И оба — «на берегу Вселенной». Чижевский, пожалуй, не знал более авторитетного мнения, чем мнение Циолковского и, может быть, более близкого человека, чем калужский «фантаст». Александр Леонидович подсчитал, что он прожил в Калуге 50 месяцев и за это время имел примерно 250 встреч с Константином Эдуардовичем. «Мой старший друг» — так он его называл. Их разделяла только разница в возрасте, но один навсегда остался для другого Учителем.

Мы уже поняли, что Чижевский сам себя признавал непримиримым борцом за свои идеи. Это всегда опасная позиция, а в годы общественных потрясений она — прямой риск. По сути это позиция самопожертвования. «Я выбрал борьбу до последней капли крови и потому пострадал, но в то же время я всегда чувствовал себя победителем и, наконец, победил на самом деле. Вечный позор лег на имена моих врагов».

Eugene_Mallove_8

Не один ученый в мире не подвергался такому обсуждению и такой критике, как Альберт Эйнштейн

Наверное, в науке есть закон, который следовало бы усвоить и признать самим ученым: новая истина никогда не встречается аплодисментами. Наоборот, ее всегда воспринимают враждебно, и тем враждебнее, чем глубже научный поиск, чем сенсационнее открытие, чем необычнее «заявка». «Сладость» научного творчества обязательно «компенсируется» горечью отвержения. Как ни странно, ученые обычно не готовы к этому, и впадают в уныние от косного непонимания. Судьбы предшественников, сначала отвергаемых, а затем воспеваемых, их не успокаивают. Не успокаивает и известный тезис о том, что время все расставит по своим местам. У вечности времени много, а у ученого — крохи. Горько уходить без признания, но такова участь ученого. Однако и то знаменательно, что радушно принимая у себя Чижевского, Циолковский не мог и догадываться, что его молодой гость i (3)«протянет ниточку» к С.П. Королеву, от чудака-фантазера — к космическому практику. А уже без Чижевского Нина Вадимовна, его вторая, «гулаговская» жена, издаст книгу мужа «Земное эхо солнечных бурь» — с предисловием космонавта В. Севостьянова.

А теперь — о гелиобиологии. Непросто это — коротко пересказать научную концепцию. Но, может быть, проще всего доверить это автору?

А.Чижевский: «Космос, или, точнее, космоземной окружающий нас мир представляет собой источник бесконечного количества сигналов, непрерывно бомбардирующих нас со всех сторон».

А.Чижевский: «Количество массовых движений во всех странах возрастает по мере возрастания активности Солнца и достигает максимума в годы максимума солнцедеятельности. Затем это количество начинает убывать и в годы низкой солнцедеятельности достигает своего минимума. Эти циклические колебания всемирно-исторического процесса были обнаружены мною во всех странах и во всех столетиях начиная с 500 года до нашей эры».

i (4)А.Чижевский: «Из вышесказанного легко было сделать заключение о том, как поразительно гибко исторические события, совершаемые массами, следуют за повелительными приказами нашего светила».

А.Чижевский: «На фиг.5 графически изображено полное совпадение вспышек революционной деятельности в России в период 1905-1906 гг. с эпизодическими скачками активности Солнца».

А.Чижевский: «Начиная с апреля и до поздней осени 1917 года по всей необозримой поверхности страны, во всех городах, больших и малых, во всех селах и деревнях кипела и бурлила общественная жизнь, одним из первых проявлений которой были митинги».

А.Чижевский: «Теперь в наших руках имеется простая, но действенная схема: бушует природа Солнца и Земли — волнуются и люди, успокоилась природа Солнца и Земли — успокоились и люди».

А.Чижевский: «Я посвятил много лет жизни, чтобы познать ласку и гнев Солнца, и, по моему мнению, кое-чего достиг в этом направлении».

Никого, согласитесь, не надо горячо убеждать в том, что Солнце влияет на нашу земную жизнь. Эту простую мысль мы могли бы принять и без всяких доказательств. Она нам кажется очевидной. О чем говорить, если Солнце — создатель жизни? Да, именно так: Солнце — наш создатель.

artleo.com-57320Но на Землю влияет не только Солнце. Планеты, кометы, звезды, туманности, далекие и близкие галактики — нас «омывает» весь Космос, мы «купаемся» в его океане, с огромной скоростью мчимся в нем, пересекаем его силовые линии, его «вакуумы» и плотности, его излучения и тяготения.  

Первый прорыв в неизведанное пространство не может не ошеломить. И не восхитить. И не ослепить. Мысль о том, что существует «тандем» Земля — Солнце, и ошеломила, и восхитила, и ослепила Чижевского. Он многое предвосхитил, но многое и преувеличил. Ударился в крайность. Упростил. Преувеличение хотя бы в том, что он допустил это: Солнце на Земле — не только стратег жизни, но и ее тактик. Что оно — причина всего, даже всяких «нецарских» мелочей.

Я охотно соглашусь с тем, что солнечная активность как-то проникает в мой организм, в мой мозг, что-то там изменяет, корректирует, переводит какие-то стрелки в клетках, в нейронах. Я это допускаю. Но мне пока никто не объяснил, как это происходит. Механизм этого процесса не раскрыт. Я почти не сомневаюсь, что эти тонкие взаимодействия будут дотошно исследованы и изучены, но пока они науке не дались.  И тем более мне не понять, как «лучистая энергия Солнца» переходит в «переизбыток нервно-психической энергии человеческих масс». Неведома реакция одного человека на солнечную активность, а Чижевский говорит о массах.

И все-таки хочется верить Александру Леонидовичу Чижевскому. Более того, такое впечатление, что кто-то заложил в нас уверенность, что он прав, что нам никуда не деться от этой самой масштабной проблемы.

27b83fd66791463668e9559531530118Известно, что Чижевский провел два морозных месяца в Челябинске. Предполагаю, что он о нашем городе не забывал. Не забыли о нем и мы. Некрасиво, если мы слишком «примажемся» к имени выдающегося человека, который провел у нас два месяца. Но еще хуже, «из скромности», отречься от этого имени, отстраниться от человека, который у нас замерзал, болел пневмонией, лечил больных, вспоминал Циолковского, писал стихи, размышлял о своих аэроионах,  выискивал сводки Совинформбюро» в «Челябинском рабочем», плакал, обдумывая, передумывая и додумывая свою жизнь, тосковал, был арестован, сидел в тюрьме… Пока мы, кажется, не преувеличили и не преуменьшили тот факт, что в лихую годину судьба привела Чижевского в наш город.

Не знаю, в какое время вписался бы Чижевский. Наверное, в какое-то будущее, далекое и прекрасное. По воспоминаниям, он, помимо всего прочего, был красивым человеком — высоким, стройным, изысканным, с тростью, в перчатках… Конечно, он выделялся среди других. А это не прощается.

В Челябинск Александр Леонидович ехал с артистами Малого театра — он с ними дружил. В попутчиках оказались еще два человека — писатель Лев Никулин и какой-то врач, гомеопат. Случилось так, что и поселили их всех в одном доме. Гомеопат даже устроился в соседях.

Нельзя было не заметить, что Чижевский в пути не снимал с рук белые перчатки. А позже в бумагах чекистов появилось письмо, в котором доброжелатель сообщал, что ученый Чижевский на станциях выходил из вагона и подозрительно жестикулировал руками в белых перчатках — видимо, кому-то о чем-то сигнализировал. Ученого арестовали, а гомеопат занял еще одну комнату…

 

i

 

 

Михаил Фонотов

Челябинск