30-04-99

Пасынок России
Суд города Висбаден принял решение оставить в Германии 10-летнего мальчика, который обманным путем был вывезен из Челябинска
Это очень тяжелая история. Мать Роберта так и не согласилась встретиться со мной. По словам ее матери, Светлана сейчас на грани нервного срыва. Видимо, она уже не верит, что кто-то или что-то может ей помочь вернуть собственного сына. Как оказалось, он теперь живет по законам другой страны, а страдания матери не вписываются в их параграфы. Но я все же решилась написать этот материал. Может быть, сочувствие людей сможет поддержать ее. Ведь не все еще потеряно. Главное, что ее сын жив и здоров.
В последний раз она видела Роберта 26 июля прошлого года. В тот жаркий день она надела ему шортики, маечку и отправила на прогулку с отцом. Он не привел мальчика домой ни в этот, ни в следующий день... Обезумевшие мать и бабушка тщетно разыскивали его по друзьям отца, написали заявление в милицию. Только на третий день раздался звонок: "Вы нас потеряли? А мы в Германии..."
...Этому челябинскому мальчику довелось получить при рождении громкую немецкую фамилию Бах. Это фамилия его отца и деда. В Германии она звучит примерно так же, как Чайковский в России. Имя Роберт ребенку дали тоже в честь дедушки, этнического немца. От него у внука только "четвертинка" немецкой крови, обе бабушки и мать - русские. Наверное, тогда, в 1988 году, ни мать Роберта Светлана, ни ее мать Ирина Андреевна и предположить не могли, какой трагедией обернется для них новое родство.
Удивительно, но у матери и бабушки Роберта по материнской линии фамилия тоже звучная и знаковая для России - Горбачевы. Именно Михаил Сергеевич чуть ли не собственными руками разрушил не только Берлинскую стену, но и железный занавес, отделявший нас от всего мира. И хлынул на Запад поток переселенцев. Старший Роберт Бах получил вызов из Германии в 93-м. Семья его сына Алексея тоже оформляла документы на выезд. Но Светлана по разным причинам ехать отказалась. В апреле 94-го Алексей уезжает один. Маленький Роберт остается с матерью и бабушкой.
Очевидно, Алексею Баху очень трудно было порвать все связи с Россией. Уже в конце 94-го он возвращается в Челябинск и живет здесь почти два года. Ирина Андреевна опять прописывает его в своей квартире, он работает врачом на "скорой". Но семейная жизнь у Бахов не складывается. Скандалы, вызовы милиции... Встретив с семьей новый 96-й год, Алексей снова уезжает в Фатерлянд.
В сентябре того же года Светлане Бах приносят домой бумагу из Тракторозаводского районного суда. Это исковое заявление от Алексея, он просит расторгнуть брак между ними.
- Я должна прийти в суд? - спрашивает Светлана.
- Нет. Это не обязательно. Просто распишитесь вот здесь, если не возражаете против развода.
Светлана подписала. А что же Роберт? Про него в исковом заявлении только несколько слов: "... от брака сын, 11.10.1988 года рождения". И все. Получается, что родители развелись, не решив главный вопрос: с кем теперь будет жить сын - с матерью или с отцом. Не взволновался судьбой Роберта и суд, хотя по закону в таких случаях требуется рассматривать вместе с разводом и место жительства ребенка. Очевидно, это самое место не вызывало в тот момент сомнений ни у кого. Мальчик жил с матерью, отец никаких прав на него не заявлял. По сложившейся практике, наши судьи, как правило, при разводе оставляют ребенка с матерью, а не с отцом.
Прошлым летом Алексей Бах приезжает в Челябинск в отпуск. Он приходит, чтобы навестить Роберта и бывшую жену, просит разрешения гулять с сыном. Две прогулки заканчиваются благополучно, а третья... Финал ее вам уже известен.
Мать и бабушка считают, что Алексей средь бела дня украл у них ребенка. В доме остались его документы, учебники, игрушки, все вещи. Мальчик рассказывал по телефону: "Мы приехали на вокзал, и папа сказал, что мы поедем к его другу в Златоуст. Но мы ехали и ехали, очень долго, и оказались в Москве. А потом поехали в Германию. Но папа сказал, что отправит меня к школе домой". Но ближе к 1 сентября звонки прекратились. 18 сентября мать и бабушка отправили в посольство России в Германии письмо с просьбой помочь вернуть сына и внука. 
Там есть такие строки: "Ребенок очень раним, состоит на диспансерном учете по поводу бронхиальной астмы, врачами не рекомендована смена климата, прерван курс лечения. Его дальнейшее пребывание в Германии может отразиться на здоровье и психике мальчика".
Ответа из посольства они ждут по сей день.
Три месяца мать и бабушка не слышали голоса Роберта. Не до-званивались. Потом оказалось, что Алексей сменил номер телефона. Удалось дозвониться только до тетушки Алексея, которая тоже живет в Висбадене. Узнали, что мальчик ходит в школу, учит немецкий язык.
Вскоре в Челябинск пришло официальное письмо из Германии. Алексей обратился в суд Висбадена с заявлением о передаче ему единого родительского права. Суд запросил пакет документов о личности отца и матери Роберта.
Вот на этом этапе к нашей истории подключилась адвокат Т.А. Фрик, руководитель специализированной юридической консультации N 5 по международно-правовым и консульским вопросам II облаcтной коллегии адвокатов. Именно Татьяне Александровне несчастные женщины поручили представлять мать Роберта в немецком суде, собрали деньги на поездку в Висбаден.
Следует сказать, что дело такого рода - первое в практике челябинских юристов. Его смело можно назвать уникальным. С 89-го года адвокаты помогают выезжающим на постоянное место жительство из России в другие страны. Но в последние годы все больше стало возникать проблем между теми, кто выехал, и их оставшимися родственниками. Разводы, взыскание алиментов, раздел имущества, наследство и вот - определение места жительства детей. Сложность здесь в том, что российский адвокат должен изучить законы и судебные процедуры другой страны, знать языки, чтобы достойно представлять интересы своих клиентов в иностранных судах. Практика участия в таких процессах только начинает нарабатываться. Одно из основных препятствий к ее широкому распространению - материальное. Выезд за границу требует больших денег.
Сейчас Татьяна Александровна говорит, что исход дела в немецком суде мог бы быть иным, если бы Роберт в суде увидел мать и бросился к ней. Но отправить ее одну, без знания языка и законов, было очень рискованно. А вместе с адвокатом - очень дорого. Поэтому случилось то, что случилось.
Мы встретились с бабушкой Роберта у Татьяны Александровны в тот самый день, когда адвокат получила из Германии документы судебного заседания. Адвокат "с листа" переводила описание тех эпизодов процесса, где она не присутствовала. А нужно сказать, что привычного нам секретаря в немецком суде нет. Судебное заседание там принято записывать на магнитофон, а затем - на компьютерную дискету. Эту-то расшифровку и прислали Татьяне Александровне.
Самое начало процесса. В суд по семейным делам судья фрау Кесс-Рике пригласила только Роберта, переводчика и сотрудника органов опеки. В зале только четверо. Мальчик отвечает на вопросы судьи: "Здесь мне нравится больше, чем в России. Мои друзья меня били и обзывали "немецкой свиньей". Я не хочу возвращаться. У папы мне очень нравится. Дома мы играем на компьютере, иногда ходим в "Макдональдс" и в кино. Квартира здесь больше, чем в России, у меня отдельная комната, а там я спал вместе с бабушкой".
Ирина Андреевна не могла слышать этого без слез:
- Его научили так говорить. Никогда его так не обзывали. Он у нас не драчун, его ребята обожали. Они до сих пор спрашивают, когда Роберт вернется. Я уверена, его научили. Он нам и по телефону говорил: "Папа сказал, что если меня привезут в Россию, то его посадят". Они играют на психике ребенка.
Татьяна Александровна рассказывает:
- А потом пригласили Алексея, его адвоката, меня и представителя опеки. Процедура состязательная - они высказывали аргументы в пользу отца, я - в пользу матери. Признаюсь, что отвечать на некоторые вопросы мне было просто стыдно: о зарплате матери, о размере детского пособия в России, о количестве квадратных метров в квартире. Все эти цифры трудно сопоставимы с немецкими. Но настоящий шок я испытала, когда мне вдруг показали документ, о существовании которого я и не подозревала. Это... разрешение на выезд Роберта, подписанное Светланой 17 октября 1997 года. Черным по белому написано: "Не возражаю против выезда Роберта на постоянное место жительства в Германию. Имущественных и иных претензий не имею". По сути дела, юридически исход дела после этого был предрешен.
- Светлана говорит, что Алексей давал ей подписывать какую-то бумагу, но только для выезда мальчика на каникулы. Она подписала, - объясняет бабушка.
- Когда я обратилась к Роберту по-русски, он заплакал и выбежал из зала, пришлось сделать перерыв, - говорит Татьяна Александровна. - Было заметно, что этот процесс очень тяжел и для судьи. Она пригласила меня поговорить откровенно и сказала: "Фрау Фрик, мы с вами должны учитывать интересы ребенка. Не папы и не мамы, а самого ребенка. Он не может поделить родителей. А ведь у него немецкое имя и фамилия, мы не можем этого не учитывать". Тут уже расплакалась и я.
Когда Роберта допрашивали во второй раз, он сказал: "Я хочу жить с папой, мамой и бабушкой. Я не могу принять решение, где я хочу остаться, - в России или в Германии. Для меня это тяжело".
Судья оказалась не в силах вынести решение сразу же и попросила подождать до завтра. Утром она позвонила Татьяне Александровне: "Я должна вас огорчить..."
В решении административного суда города Висбадена записано: "Суд придерживается мнения, что отец сможет дать ребенку лучшее образование и лучшую финансовую поддержку, чем это могла бы сделать безработная мать в России. Для душевного благополучия ребенка было бы безусловно хорошо, если будут возможны личные контакты ребенка с матерью".
Бабушка говорит, что на днях Роберт позвонил и сказал:
- Я совсем запутался, я только сейчас все понял. Я хочу домой.
Что теперь зависит от желания мальчика и его матери? Они разделены границей, решением суда, отсутствием денег на поездку хотя бы в гости. Сейчас бабушка мальчика собирается обратиться еще и в Страсбургский международный суд по правам человека. Остается пока надежда на Тракторозаводский районный суд Челябинска, где дело о выборе места жительства Роберта Баха будет рассматриваться в декабре. Остается надежда, что уж российский-то суд учтет интересы матери. Только непонятно, как в этом случае возможно исполнение двух противоположных решений, одно из которых принято в Германии, а другое - в России. Неясно, кто и как может преодолеть эту юридическую коллизию. И ответит ли когда-нибудь отец Роберта за кражу мальчика?
Как оказалось, по юридическим нормам он вывез его законно. Но по законам человеческой морали?
Алексею удалось воспользоваться в своих интересах правовой безграмотностью Светланы. Доверяя ему, она подписывала все документы, почти не глядя. Нет у нас привычки, вступая в правовые отношения, обращаться за помощью к адвокату, который способен оценить последствия каждой нашей подписи. А последствия могут быть самыми трагическими. К сожалению, Светлана не дала мне шанса узнать подробности появления этого разрешения на выезд. Можно предположить, что в какой-то момент она захотела для Роберта лучшей доли, более обеспеченной жизни, которая могла бы быть у него в Германии, и согласилась подписать бумагу. Но неожиданное исчезновение ребенка, вероломный поступок Алексея заставили ее почувствовать, что она не может жить без сына. Какая мать не поймет этого чувства?
Русская мать, не лишенная родительских прав, фактически потеряла ребенка. А Россия потеряла своего маленького гражданина, отнеслась к нему не как к сыну, а как к пасынку. Таких пасынков в Германии сейчас сотни тысяч.
- ФРГ, как известно, принимает немцев из разных стран. Ежегодная квота на въезд переселенцев из России - около 120 тысяч человек. Мы теряем своих граждан. Нам недороги наши дети, - с болью говорит адвокат. - Алексей не позволил мне поговорить с Робертом, не дал сфотографировать его для матери и бабушки. Насколько я успела заметить, мальчик уже неплохо говорит по-немецки. Он в том возрасте, когда дети быстро забывают родной язык. Я говорила с семьями переселенцев - дети стесняются ходить по улицам с родителями, потому что взрослые не могут избавиться от акцента, сразу видно, что это семья из России. Малыши быстро ассимилируются и забывают страну, где они родились. А те, кто постарше, стараются скрывать свое происхождение. Труднее всего подросткам. В Германии я читала сообщения о стычках "стенка на стенку" - в них участвуют подростковые группы переселенцев и "аборигенов".
Нет, ни адвокат, ни я вовсе не против свободы выбора, который дала нам демократия. Но как быть, если свобода для одного человека оборачивается драмой для другого? Когда все юридические, политические и экономические противоречия между двумя странами и народами концентрируются в судьбе одного маленького мальчика?
Алевтина НИКИТИНА

03-07-99

"Не надо шельмовать своих бывших сограждан"
Дедушка "пасынка России" Роберт Бах написал письмо в "Челябинский рабочий"
Необычная история, рассказанная в нашей газете 30 апреля, получила свое продолжение. На днях "Челябинский рабочий" получил письмо из Германии. Его написал Роберт Бах, дедушка главного героя материала "Пасынок России" (30 апреля 1999 года). Нашу газету с материалом прислали старшему Роберту Баху его родственники. Напомню, 10-летний мальчик (он носит фамилию и имя деда) был вывезен отцом из Челябинска в Германию год назад. Бабушка и мать, оставшиеся здесь, борются за возвращение маленького Роберта на родину. Газета подробно рассказала о поездке адвоката, который представлял интересы бабушки и матери, в немецкий город Висбаден для участия в судебном заседании. Суд принял решение оставить мальчика жить с отцом в Германии.
По понятным причинам, мне не удалось встретиться и поговорить с отцом и дедом маленького Роберта, живущими в Германии. А они, конечно же, имеют право высказать свою точку зрения на произошедшее. Поэтому было бы правильно опубликовать письмо Роберта Львовича Баха. Мне пришлось сделать в нем некоторые сокращения. Объясню, почему. В своем материале я старалась уберечь читателя от описания всех смертных грехов, в которых бабушка мальчика обвиняла его отца Алексея. Поэтому из письма я убрала обвинения дедушки в адрес Светланы, матери Роберта. Мне кажется это справедливым. Вот это письмо.
"Вы пишете о жестокости Алексея - он увез Роберта и прервал курс лечения от бронхиальной астмы и что пребывание в Германии отразится на его здоровье. Пребывание в Германии, действительно, уже отразилось на его здоровье. Он уже здоров. Адвокат Светланы Т.А. Фрик свидетель тому, что на суде в Висбадене адвокат моего сына зачитывал справку-заключение от детского врача, который лечил Роберта с момента его приезда сюда. В справке отмечается, что пребывание в Германии благотворно отразилось на здоровье Роберта, что сейчас говорить о бронхиальной астме как таковой не приходится. Такую справку, как и любую другую, здесь купить невозможно. Все мы знаем, каким воздухом мы дышали в Челябинске, чего там только нет в том воздухе. Здесь совершенно другая экология да и медикаменты мощные. Самое же удивительное то, что бабушке нужен пусть и снова больной внук, но чтобы он был рядом с нею. Как это расценить с позиции общечеловеческой морали?
Далее, насчет обращения моего сына в суд Висбадена. Здесь только суд может решить, разрешить или не разрешить воспитание ребенка в неполной семье. Для этого производится обследование жилищных условий, зарплата, учитывается, посещает ли ребенок "продленку", занимается ли спортом и т.д. Но обязательно запрашиваются те же данные о другом родителе. На основании сравнения этих данных суд и выносит решение, с кем оставаться ребенку. 
Давайте сравним, кто и что имеет. Здесь у них у двоих 3-комнатная квартира 85 кв.м (общая площадь), зарплата 3500 немецких марок.
У бабушки пенсия, возможно, потянет на 100 марок, а Светлана не работает. Квартира - 2 комнаты в "хрущобе". Где же внуку лучше? Там в нищете или здесь в достатке?
И уж совсем некорректно было писать, что внука били и называли "немецкой свиньей" друзья. Он очень тепло отзывается о друзьях из двора, особенно о Саше Бухарове, которого он называет лучшим другом, а эпитеты "фашист" и "немецкая свинья" он слышал во время перемен в школе. Безотцовщина ведь, а дети жестоки. Здесь же отношения между детьми в школе совершенно другие. Им не нужно на перемене от кого-то бегать, чтобы не поколотили. Слова "спасибо" и "пожалуйста" через 2-3 слова, поэтому Роберт и любит здесь ходить в школу. Поначалу его все это удивляло, а теперь он уже привык. К хорошему же быстро привыкаешь.
Непонятно, кто лукавит, когда говорит о документе, который был здесь на суде предъявлен, подписанный Светланой на ее согласие на выезд Роберта в Германию, но не говорит, что этот документ Светлана подписывала у нотариуса 17 октября 1998 года и нотариусом же и заверен, когда мой сын был в Германии.
Еще до того, как до нас дошли слухи о вашей публикации, мой сын сделал вызов для Светланы. Другое дело, сможет ли она им воспользоваться вследствие своего болезненного состояния.
В вашей публикации звучат обвинения в том, что Алексей украл своего сына. Да, он его украл... у бабушки, и только. Для Светланы это не было кражей.
Скажу совершенно искренне, что меня поразила проницательность корреспондента А. Никитиной, хотя со Светланой она не виделась. Цитирую: "Можно предположить, что в какой-то момент она (Светлана) захотела для Роберта лучшей доли, более обеспеченной жизни, которая могла бы быть у него в Германии, и согласилась подписать бумагу". Только я думаю, что это решение Светлана приняла не под влиянием момента, а продуманно и взвешенно. Она поняла, что сама уже не сможет ничего дать сыну, и распорядилась так, а не иначе. Для меня это материнский подвиг Светланы. Для ее матери это, вероятно, первый открытый бунт дочери.
Совсем меня не удивило, что уже сегодня, за 8 месяцев до суда в Тракторозаводском районном суде, который состоится в декабре, корреспондент надеется, что "уж российский-то суд учтет интересы матери". Вероятно, никому и в голову не придет обследовать дееспособность матери.
Позабавило меня и утверждение в самом конце публикации, что дети наших земляков стесняются своих родителей, говорящих по-немецки с русским акцентом. Уверяю вас, что здесь самые "крутые немцы" - наши земляки с самым низким интеллектом. Чем ниже интеллект - тем более "крутой". У меня в семье еще двое младших детей - 17 и 18 лет. За 6 лет они в совершенстве научились говорить по-немецки без всякого акцента, но мы и дома, и на улице, и в любом другом месте говорим только по-русски. Почему мы должны скрывать знание одного из труднейших и красивейших языков? А тем более забывать? Приведу одни пример. Год тому назад я пошел с моей матерью (прабабушкой Роберта) заказывать для нее слуховой аппарат. Там производится подборка нужного аппарата и по ее ходу подбирающий говорит в микрофон цифры, короткие фразы, но т.к. моя мать ее плохо слышала, та попросила меня повторять ее слова на более привычном языке для моей матери. Я это сделал. Уже в конце эта женщина сказала по-немецки: "Майн Гот, на каком красивом языке вы говорили. Что это было?" Я ответил, что русский. Она еще раз повторила, что язык очень красивый. Это была немка, родившаяся в Германии. Здешние немцы находят даже наш русский акцент красивым. И уж совсем интересно было читать о стычках "стенка" на "стенку" между "нашими" и "аборигенами". Все гораздо проще. Наши подростки в силу привычки, как там, сбиваются в стаю и начинают драку, чаще всего "стая на стаю", своих же, иногда с турками (их здесь более 6 млн.). Полиция реагирует мгновенно и все быстро кончается. "Аборигены" же трусоваты и не так воспитаны, чтобы участвовать в побоищах.
Написал это письмо в один присест, на одном дыхании (гораздо больше времени заняло достать пишущую машинку с русским шрифтом и его перепечатать), без всякой надежды на то, что вы его опубликуете. Ведь гораздо легче и привычнее шельмовать своих бывших сограждан, чем находить в них и достоинства. Если же решитесь, то нижайшая просьба выслать мне отзывы читателей на вашу публикацию, мое опубликованное письмо и отзывы читателей на него.
С искренним уважением ваш давнишний читатель и почитатель Бах Р.Л.
Таунусштайн, Германия".
Алевтина НИКИТИНА