На гребне волны
 
Сейчас тут подвесной, на стальных канатах мост через Ай, а некогда, без малого три века назад, была пристань. От нее ничего не осталось. Ни следа. Ничего, кроме слова, в котором первая буква стала заглавной. И то ладно.
А ведь надо было додуматься, додуматься, а потом осмелиться, осмелиться, а потом решиться и - отсюда, из этого никому неведомого захолустья, отчалить, на бревенчатых плотах, по неверной воде, невесть куда - по Аю, по Уфе, по Белой, по Каме - к Волге, к Нижнему Новгороду, а то и к столице. Дело-то не заводское и не уральское, а российское и даже европейское - железо, уплывающее с пристани на реке Ай, в те годы было на виду у всей Европы.
Я чувствую острую необходимость увидеть на Пристани ту пристань, которая дала ей имя. Чтобы она, как в сказке, возникла из ничего - в яви, такой, какой была. Чтобы там, по Вильгельму Геннину, стоял дом надзирательский с конторой при нем, а там - кузница, а там - амбары «для лесных припасов, провианта, меди, канатов, железа», а там - амбар с погребом для пороха. И чтобы где-то, на воде или у воды, стояла коломенка-барка, «выконопаченная крепко пенькою и паклею и заваренная смолою». И чтобы на коломенке, как положено, все было разложено по своим местам - топоры, веретена, долота, оковы, скобели, деревянные ведра, якоря, а также, по Вильгельму Геннину, «для варенья каш по одному котлу на каменку да по одному тагану». И чтобы на коломенке, где будет денежная казна, «два каюта с замками - один управителю, а другой - для убору всяких путевых корованных снастей и припасов».
Сошлюсь на надежного свидетеля, на П. Палласа: «Саткинские заводы могут изготовлять ежегодно более 100 тысяч пудов полосного железа. Зимою отвозят оное за 35 верст к пристане над рекою Ай, где небольшая плотницкая деревня и плотбище основано, а оттоль весной во время большой воды по реке Ай отплывают известные плоскодонные суда коломенки, каждое с грузом 7 тысяч пудов, доставляют сие железо по рекам Уфе, Белой, Каме, Волге в надлежащие государственные пристани».
Пристань на реке Ай… Нет, сюда не приходили корабли. Здесь же, на верфи, они рождались, каждый раз заново. И уходили отсюда раз и навсегда.
Караван на пристани - весенняя страда, жатва железного урожая. Целый год работы и - «Поднять якоря!»… В день отплытия каравана все, и млад, и стар,-на пристани. А что здесь? Проводы в лихую дорогу? Народный праздник? Пик труда? Его итог? 
Это дано только однажды в году - когда весна поднимет воду в реке, а вода поднимет барки с железом. Но и весеннего половодья мало. Надо спустить еще воду с прудов, уловить волну, сесть на нее повыше, чтобы пронестись над порогами и мелями. Чем не серфинг? 
Ай тем плох, что мелок, но тем хорош, что скор. И бескорыстен. Он не берет никакой денежной платы за провоз. Сто тысяч пудов переправить за тысячи верст - и все бесплатно. Река - сама дорога и сама тягло. Дорога, которая движется. Правда, она не прямая, а очень даже кривая. И своенравная. Река, по своему обыкновению,  возьмет разгон, а впереди у нее стеной скала. Воде-то скала нипочем, а барке - как увернуться? Не зря утес между Кульметьево и Алексеевкой  Разбойником назвали. А сколько таких «разбойников»  на пути? 
Кануло время - целый век, когда Урал был «державой» водной - со своим флотом,  моряками-лоцманами, судами, верфями и пристанями. Но все быльем поросло. Из пристаней на Ае дошли до нас, в названиях,  две - Старая и Новая. Дошли до уха. А до глаз - ничего. Нечего посмотреть. А хочется.

Июнь 2012 года