Куда исчезают реки?

Любому посетуй на то, что реки, мол, мелеют, сохнут и пропадают, – любой тебя поймет. Поймет и поддержит: так оно, так, да иначе и быть не может, поскольку леса вырубают, луга запахивают – где тут выжить рекам...
Все вроде ясно. Веками и тысячелетиями лес рос у реки, сопровождал ее. Можно ли подумать, что они враждовали? Нет, конечно. Уж наверняка наоборот: лес и река всегда помогали друг другу, дружили. И если лес вырублен, то река от того страдает. То же и луг. Ливню ничего не стоит сдвинуть, вынести рыхлую пашню в речное русло, а травянистый луг держится ухватисто и воду не замутит.
Это понятно. Тут вроде никакой науки не требуется.
Взгляните на снимок: картина, как на ладони. На высоком, на левом берегу, пока еще зеленеет березняк, хоть и истоптанный копытами. А слева пашня подступила к реке, съехала с берега в самую долину. Это же надо до такого дойти: хлебные валки в русле!
Впрочем, руслице-то сухое... Была река – и нет. Пройдет еще года три и, глядишь, мощный трактор запашет и речную долину вместе с кустами, потерявшими воду, и родниками, затянутыми липким илом...
На дальнем плане фотографии – деревушка и один за другим два хвостатых пруда. Взгляните-ка: деревня со всех сторон опахана, чернота зяблевая подступает к околице. Не то что корову, козу некуда выпустить к травке. Кроме как в тот же лес.
Дважды перегородили люди реку, чтобы собрать вешние воды – тем и довольствуются. Есть «зеркало» – вроде и река еще жива. А спусти пруды – и уйдет река, поминай, как звали...
А куда уходят реки?
Согласно статистике, у нас в области за последние десятилетия исчезли 85 малых рек.
Куда они исчезли?
Начинаю размышлять. На нашем «шарике» ежегодно выпадает 577 тысяч куб. км атмосферных осадков. На сушу приходится 119 тысяч куб. км. Из них 72 тысячи «забирает» испарение. На поверхностный сток остается 45 тысяч куб. км. А еще 2,2 тысячи на подземный сток.
Эти 47,2 тысячи куб. км воды и есть реки Земли.
Надо полагать, что и двадцать, и пятьдесят лет назад были те же осадки, то же испарение и тот же сток. Куда же исчезли реки?
На территорию нашей страны за год падает 11300 куб. км дождевой воды. Испаряются из них 6900. Но оставшимся-то 4400 куб. км осадков ничего другого не дано, как только стечь с высот в долины и по руслам рек вернуться в моря и океаны. Этой-то воде деться некуда, ее каждый год приносят грозовые и обложные тучи, более или менее регулярно сливают ее на нашу грешную землю. Но если в реках стало меньше воды, то куда пропадают осадки?
У нас в области речной сток – 7 куб. км. (На долю Миасса приходится 0,5 куб. км). Осадки вроде бы соблюдают средние уровни. Все так же на Таганае дождей примерно 1000 мм, все так же в Челябинске примерно 300. А реки мелеют. Почему? Где искать пропавшую воду?
Ага, леса... Да, в бассейнах рек вырублено немало лесов (они, кстати, все в бассейнах, не тех, так этих рек). Да, мне известно: рубят лес – мелеют реки. Это я принял без доказательств, доверившись своей интуиции. Но как это происходит, ей-богу, понятия не имею. Как именно действует механизм «лес–река»? Ну, вырубили делянку. И что дальше?
Исследователь О.И. Крестовский рисует такую картину. Вырубили ельник. В первые десять лет резко снизилось испарение. Мы не должны забывать, что дерево – это мощный насос, качающий воду из земли. А поскольку взрослые ели потребляют значительно больше влаги, чем мелкий осинник и березняк, которые захватили делянку, постольку снизилось общее испарение. И как следствие этого – возрос речной сток.
Значит, в первое десятилетие после вырубки леса река стала полноводнее. В следующие десять лет сток будет уменьшаться и к началу третьего десятилетия достигнет нормы. А лес растет – густой лиственный лес. Известно: лиственный лес испаряет больше воды, чем хвойный. Где-то к седьмому десятилетию испарение достигает максимума, а речной сток, соответственно, минимума. Правда, из-под березово-осинового полога выставились и стали набирать рост темно-зеленые конуса елей нового поколения. Береза и осина обречены. Ели сомкнутся над ними и задушат во мраке. Все большее преобладание елей сократит испарение и усилит речной сток. Наконец, лет через 130 после вырубки ельник и река восстановят свои прежние отношения.
Вывод отсюда неожиданный: река обмелела как раз в те годы, когда на ее берегах рос густой лиственный лес. Что ж, право ученого доказывать, а наше право – внимать или отвергать.
Справедливости ради надо сказать, что учебник по общей гидрологии предупреждает нас, что есть и другая точка зрения. Например, по данным П.Ф. Идзона, уменьшение лесистости снижает речной сток. К сожалению, не объяснено, каким все-таки образом.
Если ученые спорят, если наука не нашла истину, то что делать нам?
Впрочем, в одном, кажется, разногласий нет – в том, как лес регулирует речной сток. Тут такая логическая цепь. В лесу снегу всегда больше, чем на открытой местности. В горном лесу снегу выше метра. Под таким одеялом земля, если и застынет, то еле-еле. Степь весной вся открыта солнцу, а в лесу снег затенен стволами и хвойными кронами. В степи снег растаял и сошел, не напоив мерзлую землю, а в лесу – сугробы. Они, конечно, налились влагой, осели, подтаивают, но талая вода не стекает, а впитывается грунтом. К началу лета земля под лесом, как губка, насыщена водой. Схлынуло половодье, река вошла в берега, и тут лес стал ее подпитывать из своих запасов, которые, разумеется, пополняются летними осадками. В межень только подземными водами и держится река.
Логика есть. Лес растягивает речной сток. Растягивает, но не увеличивает. Не забудем опять-таки: он и сам очень охоч до воды. Значит, должен себя обеспечить «питьем» и реке что-то отдать...
Ладно, оставим лес. А пашня? Что же, опять поразмышляем. Возьмем крайний случай. Допустим, высохшую речушку распахали. Что называется, сравняли с полем. Пусть так. Но если прошел ливень, вода все равно должна стечь. Или восстановив в пахоте старое русло или найдя новое.
Допускается еще вариант - вода ушла в грунт. Это возможно. Но не совсем ясно, почему. Одни ученые утверждают, что пахотная земля легче впитывает (инфильтрирует) воду, чем степь, а другие считают, что задернованный луговой покров лучше принимает осадки, чем заплывающая пахота. Как бы то ни было, получается, что вроде бы с некоторых времен больше влаги отпускается в подземелье, не успев стечь в реки. И потому, значит, реки мельчают.
В этом, однако, логики нет. Повышение уровня подземных вод может иметь два последствия: либо излишнее заболачивание, либо опять-таки выклинивание вод в речные системы. Но болот больше не стало и родников – тоже.
Одно объяснение расставило бы все по своим местам: наступил сухой период. Осадков меньше, реки – слабее. Если это так, то можно успокоиться (с климатом не поспоришь) и терпеливо ждать, когда сухой период сменится влажным, что неизбежно

Октябрь 1991 года