Жданные и незваная гости

Третьего апреля, на другой день после обильного снегопада с метелью, из южных далей прилетели скворцы. Двое опустились на дуплянку, а третий _ на электрический провод, и утренняя улица огласилась их радостным стрекотом и свистом. Будто кричат хозяевам двора: здравствуйте, вот мы и возвратились! Почему-то хочется верить, что это прилетела именно прошлогодняя троица: папа с мамой и их взрослое дитя. Столько птиц покинуло наш скворечник прошлым летом. 
Шестого апреля, когда скворцы приводили в порядок жилище и щебетали утренние песни, на крышу дуплянки планером спикировала сорока. По-хозяйски огляделась и нагло сунула голову в леток скворечника. Проверив чужое жилище, и, не обращая внимания на вьющихся рядом рассерженных скворцов, спокойно спланировала на соседский забор. Возможно, это пожаловала тоже прошлогодняя сорока _ будь в руках маломальское ружьишко, пальнул бы в эту незваную гостью, не пожалел бы, хоть для испуга.
Вообще-то сороки _ птицы красивые, особенно нарядны в начале зимы. Вглядитесь в оперение, тут вам и белизна фарфора, и чернь до зеленого блеска. А формы крыльев, хвоста! Но при всем при этом, уж очень сороки пакостны, ну просто разбойницы. У дома стоит облепиховое дерево, так первые ягоды, не дожидаясь их полного созревания, склевывают сороки. Привязывал к дереву разноцветные ленты, вдруг да испугают. Страха сорокам хватало часа на два, и к началу сбора половину ягод каждый год приходится уступать им. 
Но большее возмущение охватывает при виде разбойничьего налета сорок на скворечник. Прошлой весной разбойница не давала покоя скворцам и во время яйцекладки, и в период выпаривания, но особенно она начала бесчинствовать, когда в скворечнике появились птенцы. Не проходило дня, чтобы уже с первыми лучами солнца, разбойница не падала с неба на скворечник и совала клюв в леток, чтобы вытащить беспомощно пищащего птенца. Нападала по несколько раз за день. Скворцы, как могли, защищали и яйцекладки, и птенцов, с криками вились и пикировали на обидчицу, но силы-то уж очень не равны. Много раз, услышав их тревожные крики, выбегал из дома, спасать терпящих бедствие и гнать разбойницу. И все же два года подряд, к моменту вылета, как мне кажется, в скворчиной семье сохранялось только по одному птенцу. Не исключаю, что эта прошлогодняя троица и вернулась на старую квартиру: родители обзавестись новыми детьми, а их взрослый сын или дочь _ найти достойную пару, и так же создать собственную семью. Сидят, радостно трепещут крыльями, и над домом, двором и садом льется их весенняя песня. Словно успокаивают: не переживайте, нам хорошо сейчас, а что будет впереди _ не важно.

Гостеприимная груша
Минувшей зимой я делал приятные открытия _ узнавал, какие птицы в это время года обитают в нашем поселке и на его окраине, в березовом лесочке, зарослях лоха и тростника. Делать это было не сложно и удобно, сидя в теплой комнате у окна. Напротив него, в трех метрах, растет большая груша, в ее ветвях, как и в прошлую зиму, я повесил птичью кормушку _ помочь птицам преодолеть трудную пору. Раз в сутки эту кормушку я наполнял кормом. Насыпал горсть-другую пшена и пшеницы, дня через три прикреплял к кормушке свиные шкурки или целые кусочки сала. Заметил, у пичужек отличная зрительная память. Стоило мне появиться у дома со стороны груши, как на нее и рядом стоящие ветлы вишни тут же опускались вездесущие воробьи, а следом за ними появлялись и более осторожные синицы. Ждали, когда наполню кормушку кормом и отойду в сторону. Заметил так же одну особенность в питании этих птичек. Воробьи оккупировали кормушку с самого утра и клевали зерна целый день, с короткими перерывами на возню под крышей. А синицы прилетали в основном вечером, перед закатом солнца, штук по пять сразу. И если воробьи налетали на корм всей стайкой, лишь бы поместиться в кормушке, то синицы вели себя серьезными индивидуалистками. Если одна начинала клевать корм, то другие в это время на кормушку уже не опускались _ одни терпеливо ждали, сидя рядом на ветвях, другие, попискивая, нервно шныряли в кроне дерева. Потом менялись местами, и все наедались.
Однажды к кормушке прилетел поползень, но ее содержимое проигнорировал. Пробежал вверх-вниз по стволу, что-то поклевал из трещин коры и быстро улетел, будто и не был. В гостях у воробьев и синиц побывала пара снегирей, но тоже надолго не задержалась. Видимо, опустились на грушу из любопытства, взглянуть, из-за чего тут гвалт устраивают воробьи.
В один из морозных дней на ветку дерева опустилась незнакомая птица: светлого шоколада окрасом, черными полосками по туловищу и узким красно-белым воротничком, толстым желтым клювом _ красивый увалень, заметно больше воробья. Оказалось, это пожаловал в гости щегол. Не щегол, а настоящий щеголь! Не знал, что и они живут поблизости. С груши щегол перелетел на куст вишни и начал неторопливо склевывать сухие ягоды, оставшиеся с осени. Оторвет от плодоножки, поперебирает ягоду в клюве, будто причмокивая, выберет ядрышко и сплюнет пустые скорлупки на снег. Тянется за следующей ягодой. Щеглом я любовался несколько дней _ ягод вишни, прошлым летом несобранной из-за поражения коммикозом, для щегла было оставлено на всю зиму. 
Как-то мартовским вечером я подошел к окошку и удивился «безлюдию» у кормушки. Пригляделся и увидел сидящую в кроне, светлокоричневую с желтым, птицу. С голубя, но заметно тоньше, стройнее, изящнее, с крепким прямым и коротким клювом. Птица-изваяние, сидит столбиком, не шелохнется, даже пронзительным желтым глазом не мигнет _ ястребок. И его, значит, голод достал, если не побоялся устроить охоту в трех метрах от жилого дома. Сидел истуканом минут двадцать, но среди воробьев и синиц зевак не оказалось. Расправил крылья и серой тенью скользнул меж деревьев.
Анатолий Летягин